Долина слез - Изабелла Халиди

Тише, любовь моя,

твое сердце чисто;

звезды будут свидетелями

того, что ты вытерпишь.

Тише, будь свободна,

теперь его нет.

Твой гнев станет

величайшим порождением Судьбы.

Все тело Дуны дрожало, конечности онемели. — Что это? Откуда… откуда ты знаешь эту песню?

Мягкая улыбка украсила черты лица женщины, ее глаза мерцали под звездами. — Я многое знаю, командир. И тебе тоже пора познакомиться с ними.

Итак, она начала.

— В полночный час на забытом острове откроется правда. Тот, кто стремится укротить сердце, такое черное от уныния и сожаления. Ты — преемница Шеда, Дуна, та, что спустя столетия вернулась на Остров, где находится твой дом, Забытое Королевство. Та, кому суждено занять свое место на небесах. И твое сердце, твоя душа всегда были привязаны к Каталу. Всегда ищущая, всегда тянущаяся к нему, даже когда он отталкивал тебя, даже несмотря на то, что ему приходилось иметь дело со своими собственными внутренними демонами, даже когда он был совершенно незнакомым человеком на поле боя. Даже тогда оно узнало его, боролось за него и, в конце концов, нашло свой путь обратно к его измученному сердцу. Разум будет знать то, чего не слышат уши, чего серебряные глаза не излучают, кроме страха. Ты можешь слышать и видеть его мысли, его тревоги, его страхи и мечты, которые он прячет внутри и вдали от остального мира. Дар, которого нет ни у кого другого, ни у кого, кроме тебя, дитя богов.

У Дуны пересохло в горле, из-за чего она не могла говорить, и она попятилась, вырывая руки из крепкой хватки Оракула. — Я… я…

— Конец наступит, когда столкнутся сердца, от Судьбы ему не убежать. Чтобы создать еще большую связь — цена, которую приходится платить. Апофис будет побежден, когда два сердца станут одним, когда две вечные души сольются воедино. Но, чтобы это произошло, вечные супруги должны заявить права друг на друга. Должны быть созданы вечные узы. Должна быть высвобождена энергия, энергия, которая приведет к его уничтожению. — Исида подняла замерзшую руку Дуны, метка притязания Катала вновь появилась на самое короткое мгновение, когда она держала ее, прежде чем она снова исчезла.

— И, наконец, пески времени снова потекут, как только она даст клятву. Из крови и слез, с такой чистой душой, что Бог может быть восстановлен. Только чистая душа достаточно сильна, чтобы противостоять великому злу, Дуна. Только чистая душа обладает способностью изгнать великое зло. И только чистая душа, связанная кровными узами со Святым Принцем, способна разрушить проклятие и снова освободить его силы. Но — она пожала плечами, качая головой, — этого недостаточно. Жертва должна быть принесена. Добровольная жертва этой чистой души, бескорыстный акт пожертвования собственной жизнью ради спасения другого. Добровольно и от всего сердца отказаться от своего собственного существования, чтобы снова вернуть равновесие и порядок. Добровольно, без капли сомнения и сожаления, позволить великому злу проникнуть в свое сердце.

Грудь вздымалась, сердце бешено колотилось, Дуна осмелилась спросить, боясь, но слишком хорошо зная ответ на мучивший ее вопрос.

— Что ты говоришь? — Это прозвучало как шепот, ее губы отказывались произносить слова, все ее тело тряслось. Когда ее легкие перестали работать, и все ее тело отключилось.

Исида погладила ее по щеке, и печальная маска вернулась на место. Казалось, проходили часы, дни, недели, пока Дуна, затаив дыхание, ждала, когда богиня произнесет правду, которая решит ее судьбу.

Навсегда.

— Ты и есть эта жертва, Дуна. Та, кто должна умереть. Чья пролитая кровь и слезы откроют силы Катала. Твоя смертная жизнь должна быть пуста, и с последним ударом твоего смертного сердца Апофис будет заперт в ней. Твое сердце будет его клеткой, Дуна, на всю вечность. Это цена, которую вселенная требует от нас. От тебя. Ради спасения всего рода. Ради спасения мира и восстановления его величайшего творения, Бога Смерти.

И вот так просто весь мир Дуны рухнул.

— Но это… это… невозможно. — Она судорожно глотнула воздуха. — Это… этого не может… быть. — Наклонившись и положив руки на колени, она попыталась взять себя в руки. Чтобы взять себя в руки и не впасть в массовую паническую атаку.

Этого не может быть.

Это ненастоящее.

Я…

Я сплю.

Я…

В ее ушах зазвучал пронзительный свистящий звук, прорвавшийся сквозь ее внутренний бред. Затем началось жужжание, внезапное давление на барабанные перепонки заставило ее прикрыть их руками и поморщиться от боли, когда она стала невыносимой. Всепоглощающей.

Затем последовали крики, заполнившие ее сознание.

Бесконечные, ужасные крики.

Затем раздались вопли, как будто океан воющих умирающих животных поселился в ее голове. Заполняя ее разум и вселяя в нее чистейшую форму ужаса, который проникал до самых костей. Сжимая свои ледяные когти вокруг ее охваченной ужасом души, словно пытаясь вырвать ее из ее тела.

Это было уже слишком.

Так невыносимо, мучительно, слишком сильно.

Пророчество.

Слова Оракула.

Сделка Катала с Судьбой.

Навязчивые звуки терзали ее разум, угрожая самому ее рассудку, и она почти согнулась пополам от их давления.

Нкоси склонил голову набок, затем в другую сторону, наблюдая за ней с известным интересом и медленно приближаясь к ней.

— Ты можешь слышать их, — сказал он недоверчиво, недоверчиво качая головой. — Ты действительно можешь слышать пойманные души. Невероятно. Ты действительно его вечная пара. — Затем его осенило какое-то осознание, и он шагнул к ней, его лицо было серьезным. В глазах была мольба. — Ты не можешь рассказать моему брату, командир. Не то, что ты видел здесь, не то, что ты слышала, и особенно не то, что от тебя требуется. Он этого не допустит. Он сделает все, что в его силах, чтобы помешать тебе пойти на такую жертву. И, в свою очередь, приведет к нашему вечному падению.

Крики усилились, но она пробивалась сквозь них. Заставляя себя быть храброй. Игнорировать парализующий страх, вызванный последними откровениями.

Всю свою жизнь она боролась за добро.

Для невинных. Для беспомощных.

Для тех, кто был слишком слаб, чтобы постоять за себя. Она неустанно тренировалась на протяжении веков, чтобы стать величайшим воином, который когда-либо жил. Стать щитом против мирового зла. Стать клинком, который пронзает своих врагов с безжалостной силой. Никогда не отступать, каким бы серьезным ни был вызов. Какой бы невыполнимой ни была задача. Не важно, насколько измученной и страдающей она была. И все ради одного-единственного: не допустить победы зла. Чтобы невинные существа не страдали в этом жалком и несправедливом мире. Никогда не подвергала сомнению свою цель в жизни.

Никогда…

До сих пор.

Как будто ожидая, когда именно этот момент пройдет, что-то сдвинулось внутри нее. Единственный