Дом холодных сердец - Тея Авари

было быть круглым идиотом, чтобы не заметить, как оживился Атрей при виде Евы. Да, за его троном своей очереди ждали полдюжины молоденьких вампирш. Но они были вампиршами, холодными, пустыми. На их фоне Ева была точь-в-точь как свежераспустившийся цветок. Лакомая добыча для любителя срывать цветы.

– Не волнуйся, – сказал старший, и голос его был мягче, чем следовало бы. – Я сумею защитить тебя.

Ева внезапно остановилась, и Торну тоже пришлось остановиться. Девушка впервые за весь их танец прямо заглянула Торну в глаза, и тот увидел в них неподдельную тревогу.

– Нет, Торн, – серьезно произнесла она, явно настаивая на том, чтобы вампир немедленно ее понял. – Он задумал что-то не против меня, а против вас.

Их, стоящих в центре зала, обтекали кружащиеся в безумном танце пары чудовищ. Некоторые танцевали без партнеров, влекомые эйфорией от выпитой крови. В зале все резче пахло тухлятиной.

До ушей Торна доносились обрывки их разговоров, бессвязных фраз, большая часть которых была посвящена Атрею, ибо придворные любят говорить о своем некоронованном короле.

«…вы видели его наряд?..»

«…этот блеск!..»

«…он постарался…»

«…готовят обращение…»

«…хочу побывать в его клыках…»

Здесь, среди этого праздника нечисти, Торн едва сдерживался, чтобы не схватить, не укрыть ее крыльями, защищая от беснующихся вокруг ночных тварей. Даже если она сама не чувствовала угрозы для себя, Торн чувствовал ее и знал, что пора действовать.

– Идем, – сказал он, – я отведу тебя в карету.

Вампир взял девушку за руку и стремительно повел к выходу. Морозный ночной воздух ударил в лицо, когда они сошли на ступени парадного входа в замок.

– Мы не должны попрощаться с лордом? – спросила Ева.

– Не в этом случае, – ответил Торн. – Было бы лучше, если бы он про нас забыл. Этого, конечно, не случится. Но и напоминать лишний раз ему не стоит.

Он провел ее к карете, на козлах которой терпеливо ждал Сэм. Закутанный с ног до головы в старый ватник слуга согревал себя каким-то горючим напитком и явно не ожидал столь быстрого возвращения господ.

– Проследи за ней, – велел Торн слуге, усаживая Еву в карету.

– Стой! – девушка вцепилась в его рукав. – Куда ты?

– Найду братьев. Их тоже нужно вывести.

Он взял Еву за руки, сжав их у запястий, и, неожиданно для них обоих, поцеловал тыльные стороны ее ладоней.

– Я скоро вернусь.

Он стремительно развернулся и схватился за дверцу кареты, чтобы захлопнуть ее, но девушка снова ухватила его за лацкан сюртука. Пальцы крепко сжали ткань.

– Торн, – сказала она, – что бы ни случилось, пообещай мне не сражаться с Атреем.

Губы вампира скривились в глумливой улыбке.

– Смертная, ты что, настолько им очарована?

– Очарована?! – Ева разжала пальцы, отпустив Торна, отвела глаза и заметно покраснела. Вообще-то, она беспокоится за него! – Я просто… – Девушка замялась, но вдруг решительно вздернула подбородок и взглянула Торну в глаза. – Пообещай, и все!

Торн почувствовал, что там, где в его груди разливалась теплота, теперь кололи шипы терновника. Ева тоже почувствовала перемены в нем и сжалась в комок на сиденье в углу.

– Обещаю, – сжав челюсти, процедил вампир и резко захлопнул дверцу кареты.

* * *

Милтос толкнул Веспер к кровати, по-хозяйски, будто он диктовал свои условия. Вампирша податливо упала на живот и легонечко рассмеялась, чувствуя, как ее любовник шуршит пышными юбками ее платья, задирая их, чтобы пристроиться сзади.

– Какая же ты похотливая шлюха… – выдохнул Милтос, обнаружив, что на ней нет нижнего белья.

Веспер ощутила его пальцы на своих бедрах, притягивающих ее плотнее к мужскому паху. Без нежного томления, без ласк и прелюдий. Взять свое – и точка. Но у вампирши были другие планы.

Она ловко вывернулась из его хватки и перевернулась на спину, сжав ноги.

– Нет, мой хороший, – игриво сказала Веспер, – Я хочу видеть тебя.

Ее пальцы изящными движениями легли на край лифа и потянули его вниз, открывая туго стягивающий грудь корсет. Веспер довольно отметила, как у Милтоса нетерпеливо затрепетали крылья носа, словно из них вот-вот пойдет струя раскаленного пара.

Он наклонился, впиваясь по очереди в каждое из нежных молочно-белых полушарий, беспощадно щипая и кусая, оставляя следы от зубов. И пока он был занят, Веспер ловко расстегнула на нем сюртук, дернула его вниз, сбрасывая с напряженных плеч вампира.

Милтос приподнялся, стаскивая с себя уже ненужный элемент одежды. Следом улетел галстук и рубашка.

– Какой ты красивый… – с придыханием прошептала Веспер, гладя его грудь и живот.

В ответ он припал к ее шее, дернув плечи Веспер на себя. Вампирша поддалась, с улыбкой подчиняясь всему, что он делал.

Веспер расстегнула его штаны и вытащила его возбужденный член. Сжав пальцы в кулаки, она прошлась по его стволу туда-сюда, распаляя любовника все больше, но в какой-то момент оттолкнула и легла на спину.

Милтос, воспользовавшись паузой, скинул с себя обувь и штаны.

– Ну же, давай, – Веспер поелозила под ним, раздвигая ноги.

Просить два раза не пришлось. Вампир резко прижал ее бедра к животу, опустился и мощным толчком взял ее, будто желал скорее убить, чем доставить удовольствие. Он входил в нее, словно собирался раздавить или проткнуть насквозь, и в каждом его движении Веспер чувствовала ненависть. Ей это нравилось.

Раскинув руки в стороны, она комкала одеяло судорожными пальцами и, прикрыв глаза, сладко постанывала, чуть ли не назло любовнику. Внезапно это сработало. По крайней мере, так подумала Веспер. Он стал нежнее и чувственнее, как будто не пытался больше доставить ей муки, а наоборот.

Веспер взглянула в его полуприкрытые глаза, затуманенные страстью, прикоснулась ладонью к его холодной бледной щеке, чтобы он посмотрел на нее.

– Ева… – хрипло простонал вампир, и Веспер едва удержалась, чтобы не влепить ему оплеуху.

Впрочем, она была не из обидчивых.

Вампирша лишь сжала ногами его бедра и, схватив за рыжие волосы, притянула к себе его голову.

«Я заставлю тебя полюбить меня», – мстительно подумала она и оттолкнула его от себя, вынуждая перевернуться на спину.

Милтос был не против, и вампирша уселась на нем, искусно задвигала бедрами, издавая громкие стоны, в конце концов переходящие в крики.

Когда оба были близки к финалу, ее крик слился с другим, страшным, отчаянным, доносящимся снаружи. Вампирша довольно улыбнулась – в этот момент ей было приятно, как никогда.

* * *

Торн вернулся в замок, где танцы уже успели перерасти в вакханалию. Музыка теперь была громкой, быстрой, нечеловеческой, странной. Кто-то продолжал танцевать, кто-то упивался кровью, кто-то делал вид, что ведет светские беседы, в то