Дом холодных сердец - Тея Авари

– Этого все равно не хва… – начал было Торн, но смолк.

Милтоса пробрала судорога.

– Что за… дьявол… – выдохнул Кассий, глядя на то, как вены младшего брата срастаются, окутанные неведомой магией, – Ты кто такая?..

– Он приходит в себя, – прервал его Торн. – Держи крепче!

Милтос снова забился в руках братьев, судорожно вдохнул и открыл глаза.

Только в этот раз они были вполне осмысленными.

– Что произошло? – хрипло спросил он, глядя на озабоченные лица склонившихся над ним Торна и Кассия.

– Мы тебя только что оживили, – сообщил средний брат.

– Чтобы убить, – кивнул старший. – Зачем ты связался с Веспер?!

Он вцепился в горло Милтоса, собираясь вытрясти ответы силой. Но вмешался Кассий.

– Подожди, – остановил он старшего. – Девочка… она одаренная?

Торн покосился туда, где стояла Астэс, но девчонки и след простыл.

– Вряд ли, – ответил он и перевел взгляд на бледного Милтоса. – Не похожа. Скорее наш безумный братец сильнее, чем мы думали…

Торн и Кассий воззрились на Милтоса недобрым взглядом. Тому предстояло за многое ответить перед братьями.

* * *

– Я должен с ней поговорить!

– Не пущу! Не пущу иродов! Довольно с вас! – кипятилась Альба, заслоняя собой дверь в спальню Евы от прорывающегося внутрь Торна.

– Никто не смеет мне указывать в этом доме! – прорычал старший, отбрасывая манеры, как и Альбу, в сторону.

Он распахнул дверь и решительно шагнул внутрь, не особо размышляя над тем, что врывается в личные комнаты девушки, а это, вообще-то, невежливо. Как минимум.

Все, что ему было важно, – удостовериться в том, что она жива, собственными глазами.

Ева сидела на собственной кровати, в свободном домотканом платье, подтянув к груди колени. Взгляд ее больших блестящих глаз был настолько пронзителен, что Торн тут же остановился – будто ступни приросли к полу.

Негодующая Альба ворвалась следом, готовая хоть за шкирку оттащить господина вон. Но Ева ее остановила:

– Не надо, тетушка, – попросила она. – Если Торн хочет мне сказать о чем-то, то пусть говорит.

– Пойди прочь, – велел Торн, даже не оборачиваясь в сторону Альбы.

Та перевела взгляд с Евы на него, потом снова на Еву, досадливо махнула рукой и вышла, закрыв дверь.

С минуту они смотрели друг на друга и не произносили ни слова. Торн понимал, что не имеет права здесь находиться, но и уйти не мог.

– Это я виноват, – наконец вымолвил он. – Вини во всем меня.

Брови девушки взметнулись вверх от удивления.

– За что ты коришь себя? – недоверчиво спросила она.

– Это кровь Веспер отравила Милтоса. Оттого он обезумел. А я… – Торн сурово сжал челюсти. – Я плохо следил за ним. И плохо присматривал за тобой.

– Не думала, что тебе это так важно… – Ева уткнулась в колени.

Вампир не ответил. Он стоял совсем близко, и его присутствие, то, что они были наедине, смущало девушку. Однако ей совсем не хотелось, чтобы он уходил.

– Милтоса ждет наказание, и я определяю его, – произнес Торн. – Но какую плату возьмешь с меня ты – решать тебе.

Он опустил голову, демонстрируя раскаяние. Ева впервые видела его таким. Сомневающимся. Взволнованным, пусть даже волнение и было спрятано за непроницаемой внешней броней, плескаясь волнами бушующего моря в синих зрачках.

– И все же Милтос вытащил меня из озера, – задумчиво сказала девушка.

– Должно быть, в нем оставалась последняя капля рассудка, – ответил Торн. – Но мне страшно представить, что могло бы…

– Не надо, – прервала его Ева и снова посмотрела на Торна так, будто вонзила в его сердце ледяной кол.

Этот взгляд, холодный и отчаянный одновременно, помог ему остановиться: вампир с трудом удерживал себя от того, чтобы не подойти к ней ближе, чтобы не коснуться рукой блестящего полотна платиновых волос. Чтобы не обнять ее и не прижать к себе.

Помолчав, Ева спросила:

– Что с ним сейчас?

– Пришлось выпустить всю его кровь, – ответил Торн. – Рассудок вернулся к нему. Жить будет.

Старший предусмотрительно не стал упоминать того, что в воскрешении Милтоса в значительной степени помогла Астэс. По его мнению, было бы здорово, чтобы об этом вообще никто не знал, даже братья.

– Я должен сказать вот что. – Торн плотно сжал губы, готовясь произнести то, что решил. – Мы причинили тебе много зла, Ева. И я это понимаю. А потому теперь ты вольна уйти куда хочешь. Мы не станем тебя останавливать. И я никому не позволю этому помешать.

Ева посмотрела на него удивленно и взволнованно встала с кровати, подошла к окну.

– Я хочу забрать Астэс, – сказала девушка.

Торн кивнул:

– Да. Вы все, включая Альбу и Астэс, будете освобождены от своих обязательств.

Девушка слегка нахмурилась, глядя на затянутое облаками небо, сквозь которое проступало бледное пятно луны. Торн в очередной раз невольно залюбовался ее профилем, изящной, неземной красотой.

– Скажи, – осторожно произнесла она, – ты правда тот самый Торн Корфортэ, последний защитник земель, которого заставили встать на сторону чудовищ?

Теперь она словно боялась смотреть на него. Словно не желала увидеть боль, которая могла отразиться на его лице при упоминании давно забытого имени.

– Почему ты так решила? – спросил Торн, не показывая, что она может быть права.

– Веспер упомянула твое имя, – пояснила Ева. – А я хорошо знаю легенды.

– Это всего лишь легенды, – ответил Торн резче, чем следовало.

И тут же почувствовал, что если не уйдет сейчас же, то станет значительно уязвимее перед этой маленькой и хрупкой девушкой. Развернувшись, он направился к выходу.

– Подумай над моим предложением, – сказал он уже в дверях.

Ева обернулась ему вслед.

– А что тогда будет с вами? – спросила она.

Торн дернул плечами:

– Мы долго ждали и сможем подождать еще. В конце концов, у нас впереди целая вечность.

Он вышел из комнаты Евы и, захлопнув дверь, устало привалился к ней спиной. Закрыв глаза, горько усмехнулся своим мыслям.

– Может быть, теперь я больше не хочу умирать… – тихо произнес он.

Глава четырнадцатая

На старом тракте встречалось мало деревень и еще меньше постоялых дворов. Выбирать не приходилось, так что Тенебраэ приказал Монсу договориться о комнате с первой попавшейся гостиницей, чьи ставни будут достаточно крепки, чтобы выдержать солнечный свет.

Впрочем, ноябрь уже давно не баловал солнцем, вгоняя людей в спячку, а тварям, наоборот, даруя свободу.

– Ваш ужин, господин… – Монс внес в комнату Тенебраэ кувшин, доверху наполненный густой алой жидкостью.

Комнату тут же заполнил запах убийства – кровь была человеческой.

Тенебраэ, чинно сидя за столом, пронаблюдал, как Монс подобострастно наполняет его кубок.