Дом холодных сердец - Тея Авари

Ева хотела было возразить, что живет в поместье вовсе не из-за обращения, но вспомнила, что Торн велел ей не говорить ни слова про обряд. Поэтому девушка запнулась и сказала лишь:

– Я не ищу любовников.

Веспер хмыкнула:

– Ты, может, и нет… Знаешь, когда настанет выбор между жизнью и смертью, ты ляжешь в постель хоть с самим чертом.

Ева гордо покачала головой:

– Это не так. Я не боюсь смерти. И мне терять нечего.

Вампирша ухмыльнулась.

– Всем есть что терять, – проговорила она и взмыла в воздух.

Крыльев у нее не было, но, казалось, сам ветер подхватил ее и подбросил вверх. Она заговорщически подмигнула Еве и, вытянувшись как стрела, помчалась вдаль, задевая носком сапога верхушки деревьев.

Ева посмотрела ей вслед, сама не замечая, что ее пальцы судорожно сжимают носовой платок. Веспер таила в себе опасность и ничуть того не скрывала. Стоило девушке об этом подумать, как в тишине вечернего сада раздался истошный крик Астэс.

Ева со всех ног кинулась на звук. Продираясь через кусты и хлещущие по щекам ветки, бежала и молилась, чтобы было не поздно. Она не думала, что сможет противопоставить вампирше, обладающей нечеловеческой силой и ловкостью. Времени думать об этом попросту не было.

Ворвавшись на небольшую полянку, некогда служившую клумбой перед полуразрушенной беседкой, Ева наконец увидела Веспер.

Та сжимала в руках отчаянно вырывающуюся Астэс, но двигаться уже не могла – длинное лезвие древнего меча пронзило ее грудь, намертво пригвоздив к толстому стволу дерева.

Вопреки страшной ране, алым цветом расцветшей на ее груди, вампирша и не думала умирать. Вместо этого оскалилась, глядя куда-то мимо прибежавшей на помощь девушки.

– Я бы не сделала ей ничего плохого, – прокричала она, обращаясь к кому-то, кто бесшумно возник за спиной Евы.

Та обернулась и увидела Торна.

Ева и не заметила, как солнце закатилось за горизонт, предвещая темную ненастную ночь. Наступало время чудовищ, и Веспер, по всей видимости, вошла в силу. И в соблазн.

– Отпусти девочку, – спокойно проговорил Торн, выходя на поляну и направляясь к вампирше.

Он двигался как обычный человек, не как хищник, но весь его вид не оставлял сомнения, что он готов разорвать любого, кто посмеет его ослушаться.

Веспер разжала руки, и девочка кулем упала на землю, однако быстро поднялась и побежала к Еве.

Схватив девочку и крепко обняв, чтобы никто больше не посмел ее отнять, Ева вдруг обнаружила, что Астэс всхлипывает не от плача, а от смеха. Все происходящее ее веселило, словно детская игра.

Ева бегло осмотрела ее, пытаясь найти укус, но, не считая небольшую царапину на щеке, ребенок был цел.

Меж тем Торн и Веспер сошлись в поединке взглядов. Вампир встал достаточно близко, но вытаскивать меч, приковавший Веспер к дереву, не спешил. Впрочем, и сама вампирша не старалась освободиться, хотя, несомненно, могла. Она пожирала Торна глазами и словно наслаждалась своей драматической ролью.

– Так ты поступаешь с одной из Каэдэс, отродье? – прошипела она. – Знаешь, какое наказание тебя теперь ждет?

– Я знаю одно: ты нарушила правила моего дома, – холодно отозвался Торн. – За этим всегда следует наказание.

– Я обещала не трогать вашу девку! – разозлилась вампирша. – Про ребенка уговора не было!

– Мне совсем не нравятся твои игры, Веспер, – покачал головой Торн.

– В самом деле? – вампирша одарила Торна улыбкой ненависти. – А мне всегда казалось, что наоборот. Ты очень даже не против моих… игр.

Ева не видела лица Торна, но по напрягшейся спине и молчанию поняла, что слова вампирши все же задевают его.

– Я – одна из Каэдэс. И я могу делать что пожелаю, – самодовольно объявила вампирша. – А теперь вытащи свой меч и пади предо мной на колени. В противном случае мой брат поквитается с тобой.

Торн не спешил выполнять ее приказ, и угроза неведомым братом его не напугала.

– Твой Отец, ты хотела сказать? – хмыкнул он. – Думаешь, Атрею понравится то, что ты натворила в нашем доме? Ни один Отец не будет смотреть сквозь пальцы на провинности отпрысков. А ты всего лишь отродье, пусть и испившее его крови. Твои угрозы пусты, Веспер.

– Да как ты смеешь! – взвилась вампирша и тут же скривилась от боли, доставляемой ей клинком.

Устав разыгрывать беспомощность, она обеими руками вцепилась в лезвие, так что на пальцах проступили полоски крови, и потянула меч от себя.

Торн наконец соизволил ей помочь: схватился за рукоятку и резким движением вытянул клинок, отчего вампирша удивленно охнула и снова привалилась к стволу дерева.

Она шумно вдохнула, и рана на ее груди начала зарастать сама собой, словно по волшебству. Остался лишь небольшой разрез на рубашке, окрашенной алым.

– Как ты смеешь называть меня отродьем, отродье? – прошипела она, глядя на Торна.

В глазах – отчаянная ненависть. На губах – усмешка.

Она скользнула взглядом по оружию в руках Торна, которое ее ранило.

– Все цепляешься за свое жалкое прошлое? Ха… Тоже мне рыцарь, – процедила она. – Рыцарь Судного дня… Тяжко, должно быть, столетиями мучиться под властью того, кто однажды пришел в твои земли и последнего их защитника превратил в своего вечного раба. Ты жалок, Торн Корфортэ. Просто жалок!

Если слова Веспер и взбесили вампира, то он этого не показал.

– Кассий уже распорядился насчет твоей кареты, – холодно проговорил он. – Отправляйся домой, Веспер. Тебе здесь больше не рады.

Вампирша буравила Торна горящим взглядом налитых кровью глаз. Она явно хотела сказать что-то еще, наговорить еще больше гадостей, ранить его больнее. Но слова застряли у нее в горле.

Веспер хмыкнула и отвернулась.

– До скорой встречи, Торн, – кинула она на прощание, прежде чем скрыться в тенях сумеречного сада.

Ева замерла, наблюдая, как Торн, опустив меч, медленно разворачивается и идет к ней навстречу.

Торн Корфортэ.

Девушка никогда не задумывалась, что было с этим вампиром до того, как он стал таким. Неужели Веспер сказала правду и Торн был одним из рыцарей, некогда защищавших эти земли от тьмы и о которых сложили предания, со временем превратившиеся в сказки для детей? Или же вампирша солгала, желая сильнее его уколоть?

– Спасибо, – прошептала Ева, на всякий случай пряча за собой Астэс, когда Торн оказался рядом.

Его глаза сейчас тоже горели кровью, а острия клыков белели под вздернутой ярко-красной губой. Дышал он так, словно едва сдерживался, чтобы не наброситься на кого-нибудь, кто посмеет сдвинуться с места.

Торн не ответил на ее благодарность. Лишь протянул ладонь