Мой некромант – идиот - Любовь Алисова

Профессор Вайс подошёл к папке и осторожно провёл пальцами по переплёту:

— Если это станет известно… Совет падёт.

— Именно поэтому они так отчаянно пытались не допустить вскрытия Архива, — добавила Лира.

Каэль посмотрел на Эдрика:

— Теперь ты понимаешь, мальчик?

— Понимаю, — кивнул Эдрик. — Ты не был чудовищем. Ты был героем.

Генерал улыбнулся:

— Просто генералом, который не умел сдаваться.

Они вышли из Архива под утреннее солнце. Дождь закончился, и Академия купалась в золотистом свете, словно сама природа праздновала их победу. Исчез и ослепительный столб — печать Совета исчезла, растворилась, оставив после себя только лёгкое тепло.

Эдрик глубоко вдохнул свежий воздух и посмотрел на Каэля. Генерал больше не был прозрачным — он стал почти таким же реальным, как любой из них.

— Ты… ты становишься настоящим? — удивлённо спросил парень.

— Не совсем, — ответил Каэль, рассматривая свои почти осязаемые руки. — Но я больше не исчезну. Память вернула мне силу.

— Значит, — улыбнулся Эдрик, — ты теперь навсегда со мной?

Каэль изобразил глубокое страдание:

— Боги… Это звучит как вечное проклятие.

— Это и есть проклятие! — засмеялся Эдрик. — Но знаешь что?

— Что?

— Я уже привык.

Эпилог

Два года спустя

Эдрик стоял в центре главного зала Академии и нервно одёргивал мантию. Сегодня был его выпускной, и впервые за всю историю Академии студент получал диплом в присутствии самого генерала Каэля Ардена, вернувшегося из небытия — пусть и в не совсем привычном для живых виде.

Кстати о мантии… Какая-то она, подозрительно просвечивающая. Эдрик со вздохом обернулся к своему неизменному спутнику:

— Ты опять забыл, что для человеческих глаз ты не полностью материален?

Каэль невозмутимо осмотрел свои полупрозрачные руки:

— Я, между прочим, существую гораздо дольше, чем существует мода на скучные академические мантии. Так что не смей критиковать мой выбор.

— Ты выглядишь так, будто пришёл в одном нижнем белье! — простонал Эдрик.

— Прекрасное сравнение. Чрезвычайно живописное. Я запомню его на следующие четыреста лет.

На трибуну поднялся ректор Арманд Вельтер. За прошедшие два года он заметно помолодел: заботы о тайнах, наконец, перестали тяжким грузом лежать на его плечах. Он улыбнулся, обводя взглядом зал, и начал:

— Сегодня мы провожаем в большую жизнь курс, который навсегда войдёт в историю нашей Академии…

Эдрик смущённо кашлянул в кулак, заметив, как сидящая во втором ряду Лира прячет улыбку. Она теперь работала советником при ректорате — и, по слухам, наводила такой порядок в документации, что даже Главный Архив стал казаться образцом хаоса.

Профессор Вайс, сидевший рядом с ней, тихо шепнул:

— Он сейчас покраснеет.

— Уже покраснел, — с мягким удовлетворением констатировала инквизитор.

Когда церемония закончилась, Эдрик, наконец, сбежал из душного зала на свежий воздух и остановился на ступенях Академии, глядя на золотистый закат.

Каэль бесшумно возник рядом:

— Ну и каково оно — быть лучшим выпускником факультета некромантии за всю историю?

— Не знаю, — честно признался Эдрик.

— Как это — не знаешь? Ты же держал диплом в руках.

— Я всё ещё пытаюсь осознать, что я действительно его получил, — улыбнулся парень. — И что меня ни разу не отчислили.

— О, поверь, — хмыкнул Каэль, — некоторые преподаватели до сих пор настаивают на отчислении. Обратным числом.

— Ты им это сказал?

— Я им сказал, что если они попытаются, я лично превращу их кафедру в цветочный горшок.

Эдрик засмеялся и повернулся к нему:

— Знаешь, Каэль… Два года назад я и представить не мог, что моя жизнь так изменится.

— Ещё бы, — усмехнулся генерал. — Ты тогда был обычным неуклюжим студентом, который понятия не имел, как обращаться с магией.

— А сейчас?

— Сейчас ты… — Каэль сделал паузу, притворно задумавшись. — Сейчас ты всё ещё неуклюжий студент, но уже с дипломом.

— Спасибо, Каэль, ты как всегда — само очарование, — простонал Эдрик.

— Огромное спасибо, я стараюсь, — невозмутимо кивнул генерал.

К ним подошли Лира и профессор Вайс.

— Ну что, — улыбнулась Лира, — какие планы на дальнейшую жизнь? Продолжишь свою карьеру в стенах Академии, или…?

— Вообще-то, — чуть смущаясь, сказал Эдрик, — я собираюсь открыть собственную практику. Помогать людям, у которых проблемы с нежитью… и другими магическими существами.

— Надёжный клиент, — подмигнул Вайс. — Если вдруг понадобится древняя книга или забытое заклинание, вы знаете, где меня найти.

— Спасибо, профессор.

Лира хитро прищурилась:

— И кто же будет твоим первым клиентом?

Эдрик и Каэль переглянулись. Генерал невинно пожал плечами:

— Я, наверное. Чтобы ты не забывал, как я выгляжу.

— Ты и так никогда не даёшь мне забыть! — засмеялся Эдрик.

Они стояли на ступенях Академии, глядя на тонущее в багрянце солнце. За спиной осталась дорога, полная опасностей, тайн и открытий. А впереди была целая жизнь — такая же странная, такая же непредсказуемая и, конечно, такая же наполненная приключениями.

Каэль положил полупрозрачную руку на плечо Эдрика:

— А знаешь, Морвейн…

— Что?

— А ведь у тебя всё-таки неплохо получается.

— Что именно?

— Выживать.

Эдрик улыбнулся:

— Спасибо. Без тебя я бы не справился.

Генерал кивнул в ответ, и впервые за долгое время в его голосе не было сарказма — только тёплая, искренняя благодарность:

— И я без тебя, мальчик.

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая древние стены Академии в золото и багрянец. Два человека — один живой, один почти мёртвый, — стояли на пороге новой жизни. И путь, который им предстояло пройти, обещал быть не менее увлекательным, чем все предыдущие приключения.

Над башней Архива взлетела стая воронов, и Эдрик проводил их задумчивым взглядом:

— Каэль…

— Да?

— Ты когда-нибудь перестанешь быть моим проклятием?

Каэль обернулся к нему, и на его лице засияла та самая знакомая усмешка:

— Надеюсь, что нет. Без меня ты бы не выжил.

— С тобой я тоже едва не погиб раз двадцать!

— Ай, мелочи, — отмахнулся генерал. — Всё это закалка характера.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

— Но, наверное, ты прав.

— В чём?

— Без тебя… было бы слишком скучно.

Эдрик зашагал вперёд, а Каэль, чуть помедлив, последовал за ним. Старая каменная дорожка петляла в золотистых