Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

тихие и послушные, вновь придут в норму. Я вошел в ложу, имея готовый план. Сейчас я вежливо досмотрю оперу, отвезу Марию домой. Через два дня вернется Паула, Солер же вернется под крыло Розы, и все наши контакты ограничатся сугубо рабочими или учебными вопросами. Все просто. Логично. Рационально. Но почему-то теряло всякий смысл, когда я увидел ее – стоящую у парапета, нахмуренную и практически расстроенную. – Все в порядке? Просто вежливость, не более. Но Солер поднимала свои туманные глаза и прикусывала губу, и все, о чем я мог думать, – это о чертовых губах. – Нет, – с обреченным выдохом выдала Мария и вдруг преобразилась из печальной в умоляющую: – Сеньор Серра, только вы можете меня спасти! В голове щелкнуло: вот он, тот самый ход, которого я ждал весь вечер. И бровь вопросительно летела вверх раньше, чем я успел себя остановить. Любопытство – это почти что инстинкт. Его так просто не вытравить. Она протянула мне свой разблокированный телефон, и я уже готов был увидеть там сообщение с требованием выкупа. Но видел лишь запущенное приложение камеры. – Сделайте фото, пожалуйста! А то длины моих рук не хватает для красивого кадра! Я застыл, тупо глядя на экран. Из всех возможных сценариев – от слезных признаний до откровенного соблазнения – этот я не предусмотрел. Фото? Серьезно? – Вы… хотите, чтобы я… – я не мог подобрать слов. Весь мой грозный образ, все напряжение последних минут – все рухнуло под абсурдностью просьбы. – Ну да! – она смотрела на меня с такой искренней, почти детской надеждой, что это было куда опаснее любой манипуляции. – Вид отсюда потрясающий, а я одна сфотографироваться не могу. Пожалуйста? Мой разум, только что выстроивший безупречную логическую цепочку по минимизации рисков, выдал ошибку. Все аргументы против – "непрофессионально", "неуместно", "нарушает дистанцию" – рассыпались в прах перед этим глупым, невинным и совершенно непреодолимым "пожалуйста". Я медленно, почти на автомате, взял телефон. Он был теплым от ее руки. – Вам просто нажать на эту кнопку, – она отошла к парапету, приняв какую-то нелепую, но очаровательную позу. – Только постарайтесь захватить в кадр и сцену, и люстру! Я поднял аппарат, чувствуя себя полнейшим идиотом. Арнау Серра, грозный основатель юридической фирмы, выполняющий функцию штатива для селфи своей студентки. Если бы кто-то из коллег увидел меня сейчас… – Готовы? – она сияла, как ребенок на рождественской ярмарке. Я нажал на кнопку. Вспышка озарила ее улыбку. Солер тут же подбежала ко мне, чтобы посмотреть на результат. – Ммм, сеньор Серра, да вы прирожденный фотограф! – Мария отобрала телефон и увеличила изображение, рассматривая, собственно, себя. – До знакомства с тобой я даже не догадывался о наличии у себя таких талантов. Эта… ведьма бросила на меня насмешливый взгляд из-под бровей, а после, хитро улыбнувшись, поинтересовалась: – Отправить вам снимок? Я даже не стал спрашивать, зачем. Ее взгляд выдавал все ее мысли. – Торопитесь, сеньорита Солер, – чуть наклонившись к ее уху, произнес я, чтобы сразу же отстраниться и занять свое место в кресле. Глупая бутылка в руке мешалась, и я протянул ее девушке. Она приняла ее как должное. Словно и не сомневалась, что я прихвачу для нее воду. – Вы ведь этого даже не замечаете, да? – внезапно спросила она, присаживаясь рядом. Отложила телефон на подлокотник, где уже лежала ее миниатюрная сумка, и попыталась открутить крышку. – Как обращаетесь ко мне на «вы» каждый раз, когда я вас в чем-то превзошла. Я замер, невольно анализируя все те случаи, когда обращался к Солер уважительно с того момента, когда она заняла место моей ассистентки. И, к собственному ужасу, был вынужден признать: в этот раз Мария тоже оказалась права. Это выходило инстинктивно, необдуманно – словно щит, который я автоматически поднимал, когда она подбиралась слишком близко к настоящему мне. – Это профессиональная привычка, – попытался я в очередной раз прикрыться, но звучало фальшиво даже в моих ушах. – Давайте сделаем вид, что я поверила, – подмигнула мне эта чертовка, снова мучая неподдающуюся бутылку. – Давай ты не будешь делать вид, а просто поверишь, – я отобрал несчастную воду, легким движением руки отвинчивая крышку. Мария поблагодарила меня улыбкой и отпила из горлышка. На ее губах осталась пара капель, которые Солер быстро слизала языком. Моя выдержка в очередной раз содрогнулась. Но девчонка этого, кажется, не заметила. – Можно я сделаю еще одно фото? – спросила она у меня, отставляя бутылку на соседнее кресло. – Хочу, чтобы у меня осталось что-то на память об этом вечере. – Воспоминаний недостаточно? – усмехнулся я. – Человеческая память – самая ненадежная вещь на свете, – снова залезая в свой телефон, отбила Мария. – Посмотрите на моего брата. Туше. Диего Солер как никто подтверждал только что сказанные слова. – Так позволите? – указав взглядом на телефон, Солер снова посмотрела на меня. Красноречивее намек представить было сложно. – Если боитесь стать интернет-звездой, то обещаю: вашего лица видно не будет. Она не просила словами, но все в ее теле – от взгляда до позы и сжатых чуть сильнее положенного пальцев буквально кричало об этом. И я решил, что позволю. Пусть этот вечер пройдет под диктовку Марии Солер. – Но я оставляю за собой право потребовать удалить все копии, – вместо согласия выдвинул я условие. – О, вы точно не станете, – хитро заявила эта лисица и села поудобнее. Ее рука легла на подлокотник рядом с моей. Плечо прижалось к моему. Мария навела камеру, нахмурилась, глядя на экран, и явно осталась недовольна увиденным, потому как сразу отстранилась. А после уверенно, словно делала это сотни раз, обхватила меня под руку. Ее пальцы с идеальным маникюром легли на сгиб моего локтя так естественно, будто были там всегда. Тепло ее ладони проникло сквозь ткань пиджака, и я почувствовал, как все мышцы мгновенно напряглись. Не от отторжения. От шока. От того, насколько… правильно это воспринималось. – Так лучше, – удовлетворенно прошептала она, снова наводя камеру. – Улыбайтесь, сеньор Серра. Но я не мог улыбаться. Я мог только смотреть на нее – на ее профиль, на ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на сосредоточенное выражение лица. Она была так близко, что я чувствовал легкий аромат ее духов – что-то цветочно-фруктовое, совершенно не соответствующее прожженной манипуляторше, но так идеально подходившее