Королева Неверленда - Никки Сент Кроу

— Венди?

— Да.

Она и правда хочет стереть с лица земли весь род Дарлинг.

Да пошла эта сука нахуй.

Я её убью.

Убью её голыми руками, если придётся. Но для начала можно воспользоваться острым предметом с заострённым концом и посмотреть, далеко ли это меня заведёт.

Когда бросаюсь вперёд и хватаюсь за рукоять кинжала, ни разум, ни тело, ни душа не верят, что я успею выхватить его у Гретель.

Поэтому, когда я отдёргиваюсь назад и понимаю, что клинок крепко зажат в моей руке, на мгновение и я, и Гретель просто ошеломлённо смотрим на оружие у меня в руке, словно я вытащила змею из пакета чипсов.

— Уинни! — кричит мама.

Вскакиваю на ноги и замахиваюсь, направляя клинок на Гретель. Рассекаю её рубашку и прорезаю кожу на внутренней стороне предплечья. Но она перехватывает моё запястье, останавливая клинок, а затем бьёт меня тыльной стороной ладони.

Клинок вылетает у меня из руки.

Гретель подбирает его, а один из её людей хватает меня, заламывая руки за спину.

— Ах ты маленькая сука, — направляется она ко мне.

Я беззащитна и поймана, мужчина держит меня перед собой, словно боксёрскую грушу.

Изо всех сил я пытаюсь вырваться. Но бесполезно. Мужчина держит меня мёртвой хваткой.

И тут: БАЦ.

Мама бьёт Гретель металлическим складным стулом, который вытащила откуда-то из глубин склада.

Стул врезается Гретель в лицо, и она отшатывается назад, кровь льётся из носа, ещё больше сочится из рассечённой губы.

Пока Гретель пытается прийти в себя, мужчина, удерживающий меня, совсем немного ослабляет хватку. Я пользуюсь моментом и наступаю ему на ногу. Его хватка снова слабеет, я высвобождаю одну руку, сжимаю кулак и бью назад, попадая ему по яйцам.

Он падает.

Гретель снова бросается на меня, но я пригибаюсь и разворачиваюсь. Пусть у меня нет невесомости, которую даёт Тень, но я месяцами тренировалась с ней, и мышечная память никуда не делась.

— Держи! — пока я разворачиваюсь, мама суёт мне в руку монтировку.

Гретель снова идёт на меня, и я замахиваюсь. Промахиваюсь. Но это сбивает её с равновесия.

Я понимаю, что всё происходящее выбило её из колеи. Она не ожидала, что я буду сопротивляться.

Что ж, тогда стоит и дальше оставаться непредсказуемой.

Занеся монтировку, я бросаюсь на неё с воплем, словно дикий дух фейри.

Срабатывает. Она медлит ровно настолько, чтобы я успела ударить её по бедру, затем по руке, выбивая кинжал из её хватки.

Пинком отбрасываю его подальше.

— Думаешь, я не смогу убить тебя голыми руками?

— Можешь попробовать, — отвечаю я.

Её ноздри раздуваются, словно она призывает всю свою ярость и жестокость.

Я напрягаюсь, готовясь драться до тех пор, пока во мне совсем ничего не останется.

Но шум из глубины склада заставляет нас остановиться.

Звук распахнувшейся с грохотом двери. Драки. Боли и кровавой бойни. Металл ударяется о камень, затем слышится хруст ломающихся костей.

Питеру Пэну и Потерянным Мальчишкам требуется меньше минуты, чтобы расправиться с Убийцами Ведьм в приёмной зоне, а затем добраться через глубины склада до нас.

Пэн говорит:

— Лови, — и бросает мне маленький гладкий предмет с крошечной гравировкой на боку.

Я дрожу, вся в крови и синяках, но мне удаётся поймать огненный камень.

И как только он оказывается в моей руке, Тень устремляется ко мне, словно волна, заполняющая сотню крошечных приливных луж.

Сила хлынула в мои вены.

Я привыкла воспринимать Тень как нечто само собой разумеющееся. До этого момента.

Теперь я буду благодарна за неё каждую секунду каждого дня.

Я поворачиваюсь к Гретель, и её губы приоткрываются в тихом вздохе.

Мои глаза стали чёрными. Я чувствую, как Тень извивается внутри, давит изнутри, жаждая вырваться наружу.

Давай прольём немного крови, — говорю я ей.

С удовольствием.

В тот момент, когда камень-антидот оказывается в руке Дарлинг, Гретель конец. Я вижу, как на её лице проступает обречённость.

Теперь, когда ничто больше не отгораживает Тень от неё, Тёмная Тень Неверленда закручивается вокруг Дарлинг, словно туча саранчи.

Именно эта версия Дарлинг пугает меня сильнее всего, но пугает именно так, как мне нравится. Я не могу её сдержать. Никто не может её сдержать. Я могу быть богом, но она без всяких усилий способна поставить меня на колени.

Обожаю смотреть, как она вершит возмездие.

Тень устремляется вперёд, окружая Гретель роем и ослепляя её. Дарлинг протягивает руку, и забытый кинжал, отброшенный на пол, поднимается в воздух, переворачивается рукоятью через лезвие, а затем летит к Дарлинг, прочно устраиваясь в её ожидающей ладони.

Она бросается вперёд, скорее ангел-мститель, чем несущийся напролом таран, и вонзает клинок в горло Гретель.

Убийца Ведьм издаёт сдавленный, булькающий звук.

Кровь брызжет из раны и из её рта.

Рядом со мной в комнату входит Гензель. Они с сестрой встречаются взглядами.

Я не знаю, когда именно их отношения изменились. Или когда Гензель решил, что больше не будет убивать ведьм, и прежде всего собственную плоть и кровь.

Гретель хмурится и пытается что-то сказать, но воздух не проходит через горло, поэтому её губы лишь двигаются, а слова остаются неуслышанными, пока она оседает на каменный пол.

Гензель подходит к ней, опускается рядом на колени и осторожно закрывает ей веки. Не могу быть уверен, но, кажется, он беззвучно шепчет молитву о прощении и покое.

Дарлинг, пошатываясь, подходит к нам.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она забрызгана кровью, частью своей, частью Гретель. Всё её лицо покрыто свежими синяками, нижняя губа распухла.

— В порядке.

— Почему ты убежала?

Она смеётся.

— Вот прямо сейчас? Мне сначала нужно выпить.

Баш обнимает её за плечи. Она морщится, и он тут же ослабляет хватку.

— Прости. Не хотел задеть больное место.

— Всё нормально, — она прижимается к его бедру, и он осторожно устраивает её у своего бока.

— Ну никак не могла провести хотя бы одну ночь в постели, да, Уинни Дарлинг? — Вейн закуривает сигарету пальцами, испачканными красным. Дым вьётся к низкому потолку. — Никогда больше так не делай.

Дарлинг закатывает глаза.

— Вы все говорили обо мне так, словно меня не было всего в нескольких шагах по коридору и я не слышала каждое ваше слово.

— Прости, — говорит Гензель. Рядом с ним стоит Мерри, их пальцы переплетены. — Это моя вина. Я должен был… — он вдыхает. — Можно было всё сделать иначе, и мне жаль.

Уинни поворачивается