Королева Неверленда - Никки Сент Кроу

Первыми выходят близнецы и занимают свои места на возвышении во главе Большого зала. На них традиционные церемониальные наряды: одинаковые жакеты глубокого тёмно-синего оттенка с золотой вышивкой, соответствующей их королевскому статусу среди фейри.

Волосы Каса заплетены в две косы, а волосы Баша аккуратно зачёсаны назад от лица, теперь, когда они так сильно отросли, но всё ещё недостаточно, чтобы их заплести.

Музыка сменяется более лёгкой, причудливой мелодией, и мы все оборачиваемся к балкону, расположенному двумя этажами выше.

Я не стану притворяться, будто разбираюсь во всех тонкостях политики двора фейри и королевской линии, но исторически королевская семья всегда состояла из крылатых фейри, и любой, кто присоединяется к королевской семье, обязан вступить в неё во время церемонии связывания, слетев с балкона.

Дорен никогда прямо на этом не заострял внимания, но я уверен, ему приходило в голову, что, хотя Дарлинг технически может слететь вниз, крыльев у неё для этого нет.

Но полёт есть полёт, разве нет? Какая, нахуй, разница, как именно это делается.

Музыка нарастает, и Дарлинг выходит вперёд.

И она, охренеть какая ослепительная.

На ней платье более мягкого оттенка синего, символизирующего её скорый официальный королевский статус. Платье усыпано сверкающими бриллиантами и украшено золотой вышивкой в тон жакетам близнецов.

Волосы заплетены, закручены и уложены локонами, открывая шею, где над грудью лежит огромный сапфир.

Её взгляд скользит по толпе, и, когда она находит нас с Вейном, сверкающих под сияющими огнями, её улыбка становится шире.

Музыка достигает кульминации, знаменуя время спуска Дарлинг.

Её синие туфельки подходят к самому краю балкона, и она прыгает вниз.

Толпа ахает, затаив дыхание, когда ноги Дарлинг мягко касаются камня.

По двору фейри прокатывается ликующий возглас.

Дарлинг никогда не выставляет напоказ свою способность летать, поэтому здесь мало кто видел, как она бросает вызов гравитации. Все лишь слышали об этом.

Несколько придворных спешат вперёд, расправляя пышную юбку платья Дарлинг, а затем она направляется к нам и к возвышению.

Как мы и договаривались, она останавливается у передней скамьи, где ждём мы с Вейном.

Она протягивает нам руку, и каждый из нас целомудренно целует её костяшки.

— Вы двое чертовски сексуальны в этих блёстках.

— Позже они окажутся у тебя на бёдрах, — бормочет Вейн, и она краснеет до самой шеи.

Через проход Мерри и Гензель обнимают её, прежде чем она окончательно поднимается на возвышение.

Близнецы встают по обе стороны от неё, а королевская служительница начинает свою речь.

Они произносят клятвы друг другу, а затем всех троих соединяют рука об руку королевской синей лентой, прежде чем наконец объявить единым целым.

Первым её целует Кас, мягко поддерживая ладонью затылок.

Следующим Баш разворачивает её к себе, откидывает назад и целует глубже, а двор взрывается аплодисментами.

Когда Дарлинг выпрямляется, её глаза сверкают. Она ослепительно улыбается толпе, но по её лицу проходят волны эмоций.

— Она счастлива? — спрашиваю я Вейна.

Он свистит, засунув два пальца в рот, а затем отвечает мне:

— Счастливее, чем когда-либо.

Даже когда мы объявили себя принадлежащими ей, все четверо стоя перед ней на коленях, Дарлинг не считала себя могущественной, властной или достойной такой преданности.

Но теперь отрицать это она не может.

Каждый взгляд в этом Большом зале прикован к ней. От неё невозможно отвести глаза.

Празднование после церемонии связывания проносится одним сплошным вихрем.

Танцы, фейское вино и невероятное количество еды. Я заставила Баша пообещать, что он не станет слишком увлекаться едой или её приготовлением, но последние несколько дней он провёл на кухнях Дворца фейри, составляя меню, пробуя блюда и следя за тем, чтобы каждая деталь была идеальной.

Мы пируем золотистой курицей и запечёнными овощами, котлетками из лосося и тушёной свининой. Я съедаю слишком много хлеба, макая его во взбитое медовое масло, но корочка такая хрустящая, а мякиш такой воздушный, что я просто не могу остановиться. К тому времени, как подают десерт, мне кажется, что я уже не способна проглотить ни крошки, но я собираюсь с силами и уплетаю глазированный кленово-ореховый торт, лимонное печенье с тимьяном и миниатюрные сладкие тарталетки с морочной ягодой.

Остаток ночи я кружусь в танце то с Башем, то с Касом, затем с Пэном и Вейном. Меня очаровывает то, что Пэн и Вейн добавили к своим церемониальным нарядам блёстки и драгоценные камни. Девушки, которые им помогали, позже представляются мне и наперебой восхищаются тем, как красиво я выгляжу в своём платье, с убранными наверх волосами и плечами, припорошёнными мелкими фейскими блёстками.

Я не хочу, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась.

Хочу каждую ночь проводить, зачарованная магией двора фейри и ночного Неверленда.

И теперь я наконец чувствую, что могу.

Когда праздник начинает стихать, мы прощаемся с двором и уходим. Мама и Гензель решают остаться во Дворце фейри, где им выделили смежные комнаты в королевских покоях. В ближайшие несколько дней они собираются отплыть в Саммерленд. Я рада за маму и за то, что это может для неё означать.

Обратно к дому на дереве мы идём длинной дорогой, через лес, вместо того чтобы лететь по небу.

Мы все немного пьяны и навеселе от вина, а ещё одна бутылка переходит из рук в руки, пока мы идём. Ночь тёплая и душная, а я трепещу изнутри не только от вина. Мы проделали тяжёлую работу и вышли из всего этого с другой стороны, став лучше.

Больше всего я горжусь собой.

Когда тропа огибает подножие Скалы Покинутых и лес сменяется пляжем, я снимаю туфельки и зарываю ступни в прохладный песок. Вода лагуны шумно плещется о берег, почти устраивает представление, пытаясь привлечь наше внимание.

— Подожди, — говорит Баш и передаёт вино Вейну. — Дарлинг, мы тебе кое-что обещали. Помнишь?

Я разворачиваюсь, счастливая и довольная.

— Помню, — кружусь и кружусь, пока не спотыкаюсь прямо в объятия Баша. — Ты сказал, что отведёшь меня в грот под Скалой Покинутых в новолуние, а оно сегодня.

Хотя небо тёмное, Неверленд каким-то образом всегда наполнен рассеянным светом. Может, дело в магии, или в постоянном мерцающем сиянии жучков-пикси, а может, в звёздном боге, идущем следом за нами.

Баш кивает, крепче обнимая меня.

— Да. Идеальная ночь для церемонии связывания, потому что новолуние — время сеять семена, время начинать заново.

— И ты говорил что-то о светящихся мальках, — напоминаю я.

— Да, — он