Развод. Отринутая истинная генерала-дракона - Мила Зайн

— Носителю Хаоса внутри вас нужна метка истинности, — он кивает на мою руку, — и семя Первородного Огня, чтобы родиться на свет.

Я смотрю на рисунок. Грифельные линии, холодные и точные, изображают то, что растёт во мне. Оружие судного дня. Конец всего.

— Затем, Великая Печать, — продолжает Фенрис, и его голос звенит от благоговения. — И Врата. Мы откроем их, госпожа. Как вы и обещали. Хаос хлынет в мир, и старое сгорит. Очистится. А мы… мы будем стоять одесную новой эры.

Меня тошнит.

Фанатик вскидывает руки к потолку и кричит свои речи, закатывая глаза.

Я сглатываю горькую слюну и заставляю себя кивнуть.

Фенрис сияет. Он смотрит на меня с таким обожанием, с такой преданностью, что меня выворачивает изнутри.

— Но я хочу еще раз обсудить все детали, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. — Давай пройдемся по плану по шагам.

— Конечно, госпожа. — Он проводит пальцем по схеме. — Сначала близость с генералом. Его семя запустит процесс пробуждения. Плод начнёт расти быстрее. Затем проведем ритуал Подчинения у Малых Врат, в катакомбах под дворцом. Там вы напитаете его силой Хаоса напрямую. И наконец, в ночь, когда вы понесете, мы приведём вас к Великой Печати. Вы коснётесь её, и Пожиратель разорвёт её.

Он замолкает, ожидая моей реакции. Я смотрю на схему, и мысли скачут, как вспуганные лошади. Сначала близость с Рагнаром. Это ключ. Без его семени плод не пробудится. Значит… у нас есть время.

— А если генерал не захочет? — спрашиваю я. — Ты сам сказал, дракон сопротивлялся.

Фенрис усмехается, и от этой усмешки меня пробирает холодом.

— Госпожа, — говорит он, — вы — Лиран. Вы всегда добиваетесь своего. А если дракон будет упрямиться… — он пожимает плечами, — мы можем повторить морок. На более глубоком уровне. Но это рискованно. Генерал стал подозрительным, особенно после того, как Валексия сунула нос в наши дела.

Валексия. Значит, он знает о её визите. Я стискиваю зубы.

— Рискованно, — повторяю я. — Не будем торопиться. Я найду способ соблазнить его.

— Время уходит, госпожа. — Его голос становится настойчивым. — Плод растёт. Ему нужна подпитка. Если мы затянем…

— Я знаю, что нужно моему плоду, — обрываю я, и в моём голосе прорезается металл. Фенрис вздрагивает. — Не тебе указывать мне, Фенрис. Твоя задача — готовить ритуалы и ждать моего приказа. Ясно?

Он склоняет голову. Но в его глазах я вижу тот же холодный, изучающий блеск, который появлялся там раньше. Он что-то подозревает. Он чувствует, что «Лиран» ведёт себя неправильно.

— Ясно, госпожа, — говорит он. — Простите моё нетерпение. Я лишь хочу, чтобы наш план осуществился.

— Осуществится, — обещаю я. — А теперь оставь меня. Я хочу побыть одна.

Он колеблется, долю секунды. Затем кланяется и направляется к двери. У самого выхода он останавливается и оборачивается.

— Госпожа, — его голос звучит почти ласково, — я рад, что вы пришли в себя после казни. Я волновался. Правда.

Я молча киваю. Он уходит.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна.

Меня трясёт. Я стискиваю руками подлокотники, и дерево скрипит под моими пальцами. Всё смешивается: облегчение, ужас, ликование, отчаяние.

Рагнар не спал с ней. Он не предавал меня. Морок. Всё было мороком.

Я ношу не его ребёнка. Я вообще ношу не ребёнка. Я ношу Пожирателя Драконов. Оружие конца света. И я уже люблю его.

Прижимаю руки к животу. Под ладонями едва прощупывается еле заметная округлость.

Там, внутри, растёт то, что должно уничтожить мир. Но оно отзывается мне. Я чувствую его — холодное, голодное, пустое. И одновременно моё.

— Ты не чудовище, — шепчу я, и голос срывается. — Ты не будешь чудовищем. Я не позволю.

Встаю. Ноги ватные, но я заставляю себя пройти к стеллажам. Фенрис сказал достаточно, но мне нужно больше. Мне нужно понять, как Лиран прятала свои секреты.

Я провожу пальцами по корешкам книг. Магия, история, алхимия — всё не то.

Я уже обыскивала эту библиотеку раньше, но теперь я знаю больше.

Лиран была некромантом. Она прятала свои тайны там, где их не найдут случайные глаза.

Ищу холод. Прижимаю ладони к стеллажам, к стенам, к полу, и нахожу.

У дальней стены, за гобеленом, каменная кладка дышит неестественным холодом. Нажимаю на один из камней, он поддаётся. За ним обнаруживается ниша, а в нише книга в переплёте из чёрной кожи, с тиснением в виде символа Хаоса.

Некромантский Гримуар.

Вытаскиваю его. Руки дрожат так, что страницы шуршат, когда я листаю. Я вчитываюсь в записи Лиран, написанные острым, угловатым почерком. Схемы, формулы, заклинания. И её комментарии.

«Морок удался. Он был так пьян, что не понял, что ничего не произошло. Его дракон чуял подвох, а у самого генерала просто не встал. Семени не было, но следов его ауры достаточно, и волосы генерала помогли провести ритуал подлога. Идиоты из Совета поверили, что я забеременела от него».

Я переворачиваю страницу.

«Симбиот Хаоса прижился. Растёт быстрее, чем я рассчитывала. Фенрис восторженно блеет о великом Очищении, но меня тошнит от его фанатизма. Впрочем, он полезен. Пусть верит, что служит Хаосу. На самом деле он служит мне».

Ещё страница.

«Силу Хаоса можно обратить».

Я замираю. Эта строчка выведена на полях — небрежно, словно Лиран записала мысль, которая пришла в голову мимоходом. Ниже несколько зачёркнутых символов и одно слово: «Огонь».

Смотрю на страницу. «Силу Хаоса можно обратить». Как?

Ответа нет, только намёк. Только догадка. Но этого достаточно, чтобы в груди вспыхнула надежда.

Я сжимаю гримуар в руках. Я обязательно спасу нерожденное дитя.

Но сначала… сначала я должна рассказать Рагнару правду. Обо мне. О том, кто я. О том, что я не Лиран.

Смотрю на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа. Чужое лицо. Чужие волосы. Чужие губы. Но глаза мои. В них плещется страх и решимость.

Я должна найти способ. Я должна заставить его поверить.

Шорох.

Замираю. За окном слышится звук. Затем скрипят ставни. И разносится звук шагов по балкону.

Я оборачиваюсь.

Поздно.

Балконная дверь распахивается, впуская порыв ветра и фигуру в тёмном плаще.

Кейран.

Бледный, с безумными глазами. Губы разбиты в кровь, одежда изодрана. На запястьях следы от кандалов, с которых он,