Графиня с изъяном - Айлин Лин

Следующие дни прошли в мрачной тишине. Супруг был вежлив, но отстранён и держался особняком. Он вставал рано, завтракал в одиночестве и уходил по делам, возвращаясь лишь к ужину, либо запирался с управляющим у себя в кабинете. Мои попытки заговорить о делах графства наталкивались на стену вежливого безразличия.

– Я разберусь с этим, – отвечал он на любой вопрос о хозяйстве, налогах или состоянии земель. – Вам не о чем беспокоиться.

Я тихо понадеялась, что он действительно верно распределит деньги и его действия смогут быстро устранить проблемы в графстве.

Дни тянулись, как смола, и чтобы не сойти с ума от тоски, я старалась занять саму себя: для начала познакомилась со всеми слугами, после первую половину дня рисовала пейзажи, а вторую проводила в библиотеке. Леди Уэйви появлялась рядом со мной лишь во время трапезы, и только. Морана же после отповеди Патриции притихла и вела себя сдержанно-холодно, словно она оскорблённая до глубины души королева.

Устроившись в кресле у камина, я открыла книгу "Звёздные хроники Гелии: повествование о славе и падении Золотого царства". Пожелтевшие от времени страницы шелестели под пальцами. Книга рассказывала о Гелии, когда небо ещё было ясным, а звёзды указывали путь мореплавателям и звездочётам.

Слуха коснулся лёгкий скрип. Я подняла голову и увидела в дверном проёме детское лицо.

– Абигейл? – удивилась я.

Моя младшая сестра от неожиданности пискнула и испуганно дёрнулась.

– Не бойся, я не кусаюсь, – улыбнулась я, глядя на замершего мышкой ребёнка. – Заходи.

– Ты правда моя сестра? – спросила она тонким голоском, и, помедлив, всё же протиснулась в комнату.

– Да, – я отложила фолиант и поманила её к себе.

– Мама говорит, что ты плохая и злая.

– А ты что думаешь? – спросила я, не позволяя горечи проявиться в голосе.

Девочка склонила голову набок, изучая меня:

– Ты не выглядишь злой. Но твоя рука странная. Кривая, – она указала на мою левую руку, которую я, по привычке, частично прятала в складках платья. – Некрасивая.

– Я родилась такой, – объяснила я. – Она не работает так хорошо, как хотелось бы, но у меня есть здоровая правая, и ей я могу делать многие вещи. Например, рисовать.

К моему удивлению, девочка подошла ещё ближе:

– Рисовать? А покажешь? – её голубые глаза загорелись любопытством.

– Да. Хочешь, нарисую тебя и твою куклу?

Следующий час мы провели вместе. Я писала её портрет, а она рассказывала мне о своей кукле, о няне, о том, как она скучает по папе. Её детская непосредственность была как бальзам на мою израненную душу.

– Абигейл! – от дверей вдруг раздался холодный голос Мораны. – Что ты здесь делаешь?

– Гвен рисует мой портрет, – простодушно ответила девочка.

– Пойдём отсюда. Я запрещаю тебе приближаться к ней, – отрезала мачеха, стремительно подходя к нам и жёстко хватая малышку за руку.

– Но мама…

– Никаких «но»! – Морана потащила упирающуюся Абигейл к выходу, но у двери остановилась и бросила на меня полный ненависти взгляд: – Держись подальше от моей дочери.

– Она моя сестра, – возразила я, стараясь говорить спокойно. – И у неё должна быть возможность узнать всех членов своей семьи.

– Семьи? – Морана горько рассмеялась. – Твой отец умер. Твой брат тоже. Ты сама отдала наши земли чужаку. Какая же ты семья?

С этими словами она удалилась, увлекая за собой Аби, которая обернулась и помахала мне на прощание маленькой ладошкой.

Я закончила портрет по памяти и отдала его одной из служанок, чтобы та вручила его девочке тайком.

Неделю спустя, когда прекратился противный дождь, ливший практически без остановки, то едва-едва, то стеной, я решила осмотреть владения. В сопровождении леди Уэйви и двух стражников я выехала в Грейстоун.

То, что увидела, заставило моё сердце сжаться от боли. Большая часть домов на окраине города была разрушена: обугленные стены, провалившиеся крыши. Люди ютились в наспех сколоченных лачугах у стен уцелевших зданий. Их полные безнадёги глаза после станут преследовать меня во снах.

Через пару часов, когда мы объехали почти все районы, я вернулась в замок, полная решимости поговорить с Оскаром. Я нашла его в кабинете отца.

– Милорд, – начала я, – я побывала в городе.

– Знаю, – он даже не поднял головы. – Стражники доложили.

– Вы видели, в каком он состоянии? Люди живут в руинах! Их нужно обеспечить лесом для строительства, инструментами, отправить плотников…

– И где вы предлагаете взять на это деньги? – спросил он, наконец посмотрев на меня.

– У нас есть триста золотых корон на восстановление земель!

– Которые я уже разделил по статьям расходов, – Оскар закрыл карту. – Гвендолин, это не женское дело. Я решу эти проблемы в своё время и по-своему.

– Но люди страдают прямо сейчас! Зима на носу! – воскликнула я. – Кроме того, следует нанять ещё воинов, для защиты границ, иначе, как земля подмёрзнет, кочевники вернутся снова…

– Повторюсь, это не ваша забота, – его голос стал ледяным. – Вы моя супруга, а не правительница этих земель. К тому же, чтобы вы знали, кочевники совершают набеги весной, летом и ранней осенью, когда их лошади могут питаться травой в пути, а дороги проходимы. Зимой они откочёвывают в более тёплые земли и живут за счёт награбленного. Нападать зимой для них означает потерять половину коней и людей от холода и бескормицы. Поэтому можете успокоиться, в ближайшие пять месяцев сюда никто не заявится.

– Хорошо, пусть так. Но горожане и селяне, живущие в деревнях дальше, у границы, они погибнут в таких условиях. Я наследница дома Леваньер, – возразила я упрямо. – Эти люди – мои люди.

– Но подчиняются мне! – Оскар поднялся на ноги и опёрся ладонями о столешницу, буквально нависнув надо мной. – Я не хочу больше обсуждать это. Возвращайтесь к своим вышивкам и молитвам, если вам так скучно. Или посетите кухню и поучите повара солить суп.

– За что вы так со мной? – беспомощно прошептала я.

– Я думал, вы на моей стороне, Гвендолин, а вы… Вы запросили у короля защиты! – вдруг с горечью воскликнул мужчина, маска напускного холодного безразличия