Графиня с изъяном - Айлин Лин

На главном экране висела неизвестная планета, окружённая плотной серой атмосферой.

– Кэп, – голос Алексея дрогнул, – у нас пожар в машинном отделении! Система охлаждения основного реактора повреждена!

Виктор быстро оценил ситуацию. При критическом перегреве реактор пойдёт вразнос, и весь корабль испарится в плазменном облаке. У них было максимум полтора часа до достижения критической температуры.

– Аварийная посадка, – решительно сказал он. – Включай атмосферные двигатели!

– Но капитан, мы не знаем ничего об этой планете! Может быть, враждебная среда, ядовитый воздух…

– У нас нет выбора!

Корабль стремительно вошёл в плотные слои атмосферы. Обшивка раскалилась добела. "Ястреб" превратился в падающую звезду, оставляя за собой огненный след в серо-свинцовом небе.

– Атмосферные двигатели не отвечают! – крикнул помощник. – Мы падаем!

– Включи щиты невидимости! – приказал Виктор. – Нельзя пугать аборигенов! Нельзя допустить, чтобы нас заметили и нашли.

Виктор говорил и одновременно изо всех сил тянул штурвал на себя, пытаясь выровнять траекторию. Корабль нёсся к поверхности планеты с убийственной скоростью.

– Держись! – закричал он, видя приближающуюся землю.

Последнее, что он запомнил, прежде чем отключиться, – верхушки каких-то деревьев, мелькающие за окном, оглушительный грохот и жёсткий удар. И чудовищную боль, последовавшую после.

А потом его сознание поглотила тьма.

Когда "Ястреб" врезался в лесную чащу неизвестной планеты, ударная волна прокатилась на несколько километров вокруг – деревья содрогнулись, многие рухнули от силы столкновения, система охлаждения стазис-капсулы отключилась, и контейнер с драгоценной жидкостью начал принимать температуру окружающей среды. Глубокая трещина в корпусе капсулы позволяла странному серебристо-голубому свету просачиваться наружу.

Автоматические системы корабля продолжали работать: пожаротушение погасило все очаги возгорания, аварийное освещение мигало предупреждающими огнями. Но реактор, лишённый охлаждения, медленно набирал критическую температуру. Без вмешательства вскоре произойдёт неконтролируемый выброс энергии.

* * *

Гвендолин

Не думая о последствиях, я поднялась с каменного парапета. Нужно было убедиться, что увиденное – не плод моего воспалённого воображения.

Спустившись с башни, направилась в свои покои и, накинув на плечи тёплый тёмно-серый плащ с капюшоном, отправилась за стены замка. В детстве, исследуя родной дом, я обнаружила несколько тайных ходов. Один из них вёл прямо за крепостную стену.

Бесшумно покинув комнату, прошла по спящему замку к восточному крылу. В библиотеку. Здесь, за старым гобеленом с изображением охоты на вепря, скрывался узкий проход. Каменная плита поддалась с усилием, но, тем не менее, со скрежетом отодвинулась в сторону.

Протиснувшись в щель, я оказалась в тесном коридоре. Здесь царила кромешная тьма, но я помнила дорогу – сначала прямо, потом поворот направо, спуск по ступеням. Ощупью продвигалась вперёд, пока не наткнулась на дверь.

Этот выход располагался в зарослях ежевики у подножия восточной стены. Осторожно выглянув наружу и убедившись, что стражники на стенах не смотрят в мою сторону, я выбралась из укрытия.

Капюшон надёжно скрывал лицо, а серый плащ сливался с ночными тенями. Никто не заметил, как я скользнула вдоль стены и растворилась в темноте, направляясь к лесу.

Я шла наугад, больше полагаясь на интуицию, чем на разум. Я точно помнила, что звезда упала где-то в северо-восточной части леса. Но где именно? Огненный след прочертил небо под таким углом… Тропинка, ведущая в лес, была едва различима в темноте. Я спотыкалась о корни и камни, цеплялась плащом за колючие кусты, но упрямо продвигалась вперёд.

Итак, след звезды исчез за высокими соснами, что росли на возвышенности. Значит, падение произошло либо на самом холме, либо чуть дальше, в низине за ним. Я свернула с тропы, и вклинилась в густой подлесок. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не останавливалась.

Думала ли я в тот момент о диком зверье? Нет, всю мою предосторожность и трусость придавило булыжником никогда ранее не посещавшего меня чудовищного любопытства.

Странно, но чем дальше я углублялась в лес, тем яснее становилось ощущение правильности направления. Будто что-то невидимое тянуло меня вперёд, подсказывало дорогу. Мамин кулон под платьем начал слабо пульсировать теплом, едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала.

Мне нужно отыскать место, где небо коснулось земли. Отчего-то это казалось жизненно важным, или я просто это себе внушила.

И вдруг, пробираясь через особенно густую чащу елей и можжевельника, я увидела свечение. Окружающую тьму разгонял мягкий, серебристо-голубой свет, мерцающий между стволами могучих деревьев.

Сердце забилось чаще. Это не могло быть ни костром, ни факелом – цвет был совершенно иным, неземным. Я ускорила шаг, забыв об осторожности.

Свет становился всё ярче.

Ещё несколько десятков шагов и я оказалась на краю небольшой поляны.

Подошла ближе и поражённо застыла, не в силах поверить своим глазам.

Посреди изрытого пятачка земли, виднелось нечто невообразимое: странное сооружение, похожее на исполинского железного жука. Его гладкая поверхность отливала серебром, тут и там мигали разноцветные, размером с мою голову, а то и больше…

Светлячки.

Не как факелы или свечи, а как далёкие звёзды в старых книгах или на картинах давно ушедших художников. Эти светляки становились то ярче, то тусклее, переливаясь холодными цветами – голубым, белым, иногда зеленоватым, и даже алым.

И все эти переливы сопровождались странным гулом, писком и скрежетом.

Кулон на моей груди пульсировал в унисон с этими мерцающими огоньками, становясь всё теплее. Я прижалась спиной к шершавой коре, не решаясь ни приблизиться, ни отступить. Разум отказывался понимать увиденное. Что это могло быть? Создание древних магов? Артефакт, упавший с неба?

Вдох, медленный выдох.

Первый шаг, второй…

Словно загипнотизированная, я медленно двинулась вперёд. Вскоре поравнялась с зияющей сбоку жука безобразной, с неровными краями дырой. Из глубины до меня, кроме писка и вонючего дыма, донеслись тихие, едва различимые стоны, полные боли.

Преодолевая страх, я наклонилась и заглянула внутрь.

И едва не вскрикнула от ужаса: в странном помещении, освещённом мерцающими точками, находилось двое людей. По крайней мере, они казались людьми, хотя одежда на них была совершенно непонятной, что-то блестящее и жутко облегающее. Бесстыдное. Один неподвижно лежал у дальней стенки, пронзённый какой-то палкой, его глаза были закрыты, а из уголка рта сочилась тёмная жидкость. Мёртв.

Второй же ещё дышал. Слабо, прерывисто, но дышал. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась, а губы беззвучно шевелились. Вдруг он открыл глаза и посмотрел точно на меня:

– Begi, glupaya… Inache pogibnesh… – с трудом договорив, он снова потерял сознание.

Он сказал это на неизвестном мне языке. Я,