Графиня с изъяном - Айлин Лин

Глава 23

Глава 23

Тесное помещение заполняли странные предметы с непонятным для меня назначением, что-то пикало-пиликало, жужжало и шикало. Повсюду мигали огоньки, а воздух пах металлом и чем-то едким, незнакомым.

Подойдя к лежащему без сознания человеку, опустилась рядом с ним на колени. Дыхание его было едва различимым. Попыталась осторожно приподнять бедолагу, но что-то держало его. Присмотревшись, обнаружила странные ленты, опоясывающие тело незнакомца, ими он оказался привязанным к какому-то креслу. Материал незнакомый – не кожа, не ткань, а что-то среднее.

Потянула за один из ремней, но тот не поддался мои жалким потугам. На ощупь нашла какую-то железную штуковину, но понять, как она работает, так и не смогла. Нужен нож или что-то острое, чтобы просто перерезать.

Оглядевшись, поняла, что в этом нагромождении обломков, ничего не отыщу, поэтому и направилась вглубь странного сооружения. Мигающие огоньки освещали узкий проход, ведущий в другое помещение. Осторожно продвигаясь вперёд, искала глазами что-нибудь подходящее.

Короткий коридор закончился железной, приоткрытой дверью. Я протиснулась внутрь и поражённо замерла.

В центре помещения на странном постаменте стояло нечто невообразимое, прямоугольной формы с мою руку длиной. С правой стороны штуковины виднелась трещина, из которой вырывался завораживающий серебристо-голубой свет. Я, не отводя взгляда, заворожённо сделала шаг вперёд, затем второй.

Мамин кулон на моей груди стал обжигающе горячим, не в силах терпеть, я сорвала его с шеи и спрятала в карман. После, словно в трансе, протянула руки к треснутому сосуду. Металл был гладким и прохладным.

Обхватив штуковину, стала крутить и тянуть её, чтобы вынуть из крепления, но сумела лишь немного наклонить сосуд, и тут из трещины медленно-тягуче, как смола, наружу вытекла светящаяся жидкость.

Не думая о последствиях, я, держа здоровой рукой предмет, подставила левую под струйку.

Тёплое, светящееся нечто упало в центр ладони и растеклось по ней тонкой плёнкой.

Я зачарованно наблюдала, как к первой капле присоединились вторая, а после ещё и ещё… Вскоре моя изувеченная конечность от кончиков пальцев до локтя стала серебристо-голубой, будто на неё натянули волшебную перчатку.

И вместе с тем, боль, с которой я свыклась, и которую я уже почти не замечала, отступила.

Совсем.

Такого не было даже при прикосновении к телескопу на башне в Аббатстве.

Я забыла обо всём на свете, о том, где я нахожусь, о раненом, о проблемах в семье… Я наслаждалась чудесным моментом…

Не знаю, сколько времени прошло, может, минута, а может, пара часов, но серебристо-голубое мерцание пошло на убыль, и… жидкость начала впитываться в мою кожу. По первости я ощутила лёгкое покалывание, но два удара сердца спустя ко мне пришла боль – острая, прошивающая нутро тысячами иголок.

– А-а-а! – закричала я и кинулась стряхивать её с руки. Я тёрла кожу о стену, тёрла подолом платья, соскребала ногтями, но ничто не помогало. Боль же, издеваясь, усиливалась с каждым мгновением.

Мозг почти поглотила паника, я не знала, что делать… И тут перед глазами возник образ всё ещё живого, но раненого мужчины. Интуиция подсказала, что он, вероятно, знает, как избавиться от этой гадости.

Глянув по сторонам, наткнулась на лежащий на постаменте предмет. Острый, со странной рукоятью. Схватив его, судорожно кинулась обратно к незнакомцу.

В этот момент разноцветные огоньки по всему сооружению замигали ещё ярче, а воздух прорезал оглушительный вой – громкий, пронзительный, от которого заложило уши.

От неожиданности я едва не споткнулась и не полетела кубарем вперёд.

Боль в руке не утихала, а наоборот, становилась всё нестерпимее. Едва сдерживая слёзы, дохромала до мужчины и принялась резать странные ленты. Но здоровая рука дрожала так сильно, что я едва могла удержать ею «нож».

– Ну же, – прошептала я, глотая слёзы, и налегла с удвоенной силой.

Вдруг раненый снова открыл глаза. С трудом сфокусировавшись на моём лице, он что-то прохрипел на своём непонятном языке. Потом, собравшись с силами, закричал:

– Begi! Begi, inache umryosh!

И пусть я ничего не поняла, но интонации, с которой всё это было сказано, мне вполне хватило. Я в ужасе отшатнулась. Пронзительный вой становился всё громче, огоньки замигали всё быстрее.

– Uhodi! – прохрипел мужчина, в уголке его губ показались кровавые пузырьки. Тут его карие глаза остановились на моей левой руке, всё ещё сиявшей серо-голубым, и расширились от ужаса. – Pust’ tebe pomozhet Bog, devushka… – и снова потерял сознание.

БУУУ-ПШШ-БУУУ!

Заурчало где-то в глубине железного жука. Эти звуки насторожили меня сильнее воя, и я, бросив последний взгляд на бедолагу, рванула прочь.

Хромая (один башмак я где-то потеряла в спешке), шагала так быстро, как могла, пробираясь через подлесок прочь от зловещей железяки. Каждый шаг давался с трудом, но страх гнал меня вперёд.

Я не успела далеко уйти.

Сирена (странное, доселе неизвестное слово, огненным росчерком возникло в сознании) завыла ещё оглушительнее, и мир вокруг озарился ослепительной вспышкой. Ударная волна подхватила меня и швырнула вперёд, как пушинку. Последнее, что запомнила, – как лечу вперёд и в конце ударяюсь обо что-то твёрдое.

А после тьма поглотила меня. Укрыв толстым одеялом безмолвия.

– Я нашёл её! – чей-то голос прорвался через пелену, накрывшую рассудок. – Она дышит…

– О Всевышний! – к первому присоединился второй, женский, отдалённо знакомый. – Леди Гвендолин, – я с трудом разлепила свинцовые веки и увидела над собой склонённое лицо… леди Патриции? – Подними её. Осторожнее, остолоп! Графиня ранена, несите бережно!

Что-то качало меня, подбрасывало… Голоса звучали приглушённо, словно доносились сквозь толстую ткань. Всё тело горело огнём, особенно левая рука, сознание то ускользало, как песок сквозь пальцы, то возвращалось.

– Положите её на постель, осторожнее! – услышала я строгий голос. – Элла, подай чистые простыни. Быстрее!

– Леди Уэйви, что с ней случилось? – дрожащие от ужаса интонации.

– Не знаю. Мы нашли миледи в лесу уже без сознания и в таком виде…

Твёрдую качающуюся поверхность сменила мягкость под спиной. Я различила шуршание, чьи-то быстрые шаги, приглушённые разговоры. Но боль толком не давала сосредоточиться, она буквально пожирала меня изнутри, расплавленным металлом растекаясь по венам. И, увы, кричать я тоже не могла… Не выдержав муки, я отключилась.

– Лекарь прибыл! – этим возгласом ознаменовалось моё следующее пробуждение.

– Что с леди? – хриплый голос мужчины.

– Мы нашли её в чаще, рядом с