Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

Вероятно, ужас воспоминаний придал мне сил, потому я смогла согнуть ногу и оттолкнуть врага. Жаль, недалеко…

— Тварь! — взвыла химера мужским басом, пока я с трудом перевернулась на живот и предприняла попытку дотянуться до ножа, что повалился в мох недалеко от меня, когда его выбили из моей руки.

До заветной цели оставалось не больше десяти сантиметров. Казалось, еще мгновение, крошечное усилие, и рукоять ляжет в ладонь… Но я смогла лишь коснуться её кончиком пальца, как меня выдернули назад, оставив в пальцах лишь прелые листья, влажный мох и грязь.

— Хорошая попытка… — заметила химера девичьим голосом, что совершенно не вязалось с эрогенным членом, который уперся в мои обнаженные бедра. — Но от нас так просто не сбежать… а так даже удобнее, — хмыкнул уже мужской бас, а мою руку перехватили и вывернули за спину, фиксируя на месте до боли и крика, который вылился в хрип. Но даже этого оказалось недостаточно, потому что на моей шее удавкой, словно живой змеей обвился кожистый хвост и сжал, отчего вздохнуть было сложно… почти невозможно.

А я по-прежнему тянулась к ножу, который был так близко и далеко одновременно, что казалось просто очередной насмешкой. Считанные сантиметры отделяли меня от спасения, но это не представлялось возможным. Едва начинающее восстанавливаться сознание из-за удушения вновь помутнело, боль в лопатке была такая, что хотелось кричать, если бы была возможность, а в моих ногах суетилась химера, что, не скрывая стонов удовольствия и похоти, терлась о мои ягодицы, словно обещая, подготавливая к тому, что сейчас случится.

Желчь поднялась по пищеводу, но из-за перетянутого горла не смогла пролиться, а лишь обожгла пищевод.

В какой-то момент вороны обезумили, словно их кто-то вспугнул. Черной живой тучей они почти синхронно упали с ветвей, и закружили у нас над головами, угрожая попасть в лицо и глаза своими клювами и когтями.

Секунду. Всего на секунду химера отвлеклась на ворона, что запутался в ее волосах когтями. Хвост на шее ослаб, и я вдохнула воздух, едва не закашлявшись. Но я не могла себе позволить тратить время на выравнивание дыхания. Я дернулась, что было силы, ощущая, как заведённое за спину плечо с мерзким звуком вылетает из сустава, принося боль, от которой брызнули слезы, а из горла вырвался очередной хрип. Казалось, что это не могло облегчить мою ситуацию, ведь на мне все еще была химера. Хвост на шее, хоть и позволял дышать, но держал крепко, а выбитое плечо теперь даже не шевелилось.

Однако этот рывок и травмированное плечо позволили продвинуться на те заветные сантиметры и обхватить рукоять ножа.

Не теряя времени даром, первое, что я сделала, провела острием по хвосту, который уже намеревался ужалить и обездвижить. Перед моим лицом упал окровавленный кожистый кончик с костяным жалом.

Химера завизжала от боли, а я, перехватив нож, завела руку в сторону и ударила наугад, молясь, чтобы не прогадать. Везение, как это ни удивительно, не отвернулось, потому что я ощутила, как нож с некоторым затруднением входит в чужую плоть по самую рукоять. Визг химеры усилился, а в следующее мгновение тварь обрушилась на мою шею и впилась клыками в плечо. Целилась в шею, прямо в артерию, но я, ведомая воодушевлением и удачей, уже не ощущала, просто отстранилась от одуряющей боли и вновь дернулась, что позволило избежать смертельного укуса.

Я зашипела, а затем провернула нож в ране, вынуждая химеру заорать от боли, из-за чего ей пришлось разжать зубы в моей плоти. Мотнула головой назад и врезалась и без того окровавленным и травмированным затылком в челюсть твари и, наконец, скинула ее со своего тела.

Меня не смущала повисшая плетью рука, ни разодранное и кровоточащее плечо, ни разбитая голова, ни порванная одежда или спущенные до середины бедер штаны. Все потому, что я смогла подняться на дрожащие ноги, одна из которых была глубоко ранена, а вторая сломана. А еще я держала в мокрой и скользкой от крови руке нож, с которым рассталась бы лишь после смерти. Единственная работающая конечность была крепка, как никогда, и не дрогнула, когда я, насадила на него башку прыгнувшей на меня химеры. Та слишком обезумела и потеряла бдительность от боли и злости, потому перестала церемониться, решив повалить меня с наскока, но не вышло. Я видела в раскрытой пасти, как острие прошло под подбородком и пробило верхнее небо. Но недостаточно…

Химера безумно забилась, пытаясь вырваться, отстраниться, от боли потеряв ориентиры и сообразительность. А одуматься я ей не позволила: раненной ногой ударив ей по колену, а затем подсекая вторую ногу. Химера повалилась наземь, а я довольно ловко для своего состояния и спущенной одежды оседлала ее спину, намотала на кулак длинные светлые волосы, а затем стала с ожесточением насаживать ее голову глубже на острие. С каждым ударом тело трепыхалось все меньше, а острие входило глубже на сантиметры, пока в какой-то момент тварь не перестала дергаться. Но этого показалось мне мало. Я била и била. Сколько по времени и не знаю, но много секунд после того, как безжизненное тело испустило последний дух. И с каждым ударом отступали мои собственные усталость и боль.

Остановиться меня заставило не то, что я выдохлась или вспомнила о боли. А лишь осознание на сколько мое лицо сводит от широкой, сумасшедшей улыбки. Посмотрела на месиво, вместо головы химеры, убедилась, что она не сможет регенерировать, и только после поднялась на ноги, которые более не беспокоили. Глубоко дыша, поправила брюки, запахнула разодранную рубашку, дотронулась пальцами до раны на плече, осознав, что, несмотря на глубокий укус, рана больше не кровоточит. Затем наклонилась, уперла ногу в раздробленную башку химеры, и с некоторым трудом достала нож.

Все еще ощущая оцепенение, подошла к дереву, и с разбегу ударилась выбитым плечом о ствол. Вновь послышался мерзкий щелчок, воздух выбило из легких, а в глазах потемнело. Осознала себя сидящей в корнях дерева, мотнула головой, прогоняя мушки и пережитую боль, разносящуюся по телу волнами. Когда она стала терпимой, пошевелила пальцами, покрутила плечом и удовлетворенно кивнула результату. Сойдет.

Подняла взгляд на притихших ворон, а затем с ненавистью прошипела:

— Жрать подано.

Затем, не оборачиваясь, побрела с болота, стараясь… просто не думать. Ни о том, что могло случиться, ни о том, что я убила… впервые убила и не чувствую по этому поводу ничего, кроме облегчения и постыдной радости… почти ликования!