Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

Глава 2. Под подозрением

Ариана

Здание городского совета — одно из самых старых в городе. Массивные каменные стены, узкие окна, тяжёлые дубовые двери, которые открываются с таким скрипом, будто недовольны тем, что их вообще потревожили. Внутри пахнет пылью, свежими чернилами и официозом — запах, который я хорошо помню по прошлым визитам, но сегодня он кажется особенно гнетущим.

Жан идёт рядом со мной, и его присутствие — единственное, что позволяет мне держать себя в руках. Он держится спокойно, даже расслабленно, но я знаю: это маска. Под ней — собранный, готовый к бою дракон.

Май остался дома. Мы договорились, что он начнёт составлять список подозреваемых, пока мы с Жаном пойдем на допрос. Он хотел пойти с нами, но Жан сказал, что без его помощи мы справимся, и не стоит зря терять время. Май неохотно согласился.

В комнате для допросов нас встречает советник Маркус — пожилой человек с седыми бакенбардами и неприятным, цепким взглядом. Он сидит за длинным столом в компании двух секретарей. Перед ним разложены бумаги — протоколы, показания, списки участников ярмарки.

— Госпожа Ариана, — говорит он, не поднимаясь. — Прошу садиться.

Мы с Жаном занимаем места напротив. Жан чуть заметно касается моего локтя — поддерживающе, успокаивающе. Я выпрямляю спину.

— Вы понимаете, почему вы здесь?

— Понимаю, — отвечаю я. — Меня подозревают в отравлении выпечки господина Корнелиуса.

— Совершенно верно. Вас видели возле его палатки в день ярмарки. Что вы там делали?

— Я подошла поздороваться. Мы с господином Корнелиусом — коллеги по гильдии, я пожелала ему удачной торговли. Просто из вежливости.

— И вы ничего не трогали? Не заходили за прилавок?

— Нет. Я остановилась перед палаткой, мы перекинулись парой слов, и я ушла. Всё заняло не больше минуты.

— Кто-то может это подтвердить?

— Сам господин Корнелиус. И, наверное, мой поставщик муки, господин Торвальд — он был неподалёку, разгружал товар. Я с ним встретилась, когда шла обратно.

Советник Маркус что-то записывает. Потом поднимает глаза.

— У вас были конфликты с господином Корнелиусом?

— В этом году мы слегка повздорили из-за места у фонтана перед ярмаркой, но решили вопрос жеребьёвкой. Он честно выиграл, и я приняла это. С тех пор мы поддерживали обычные отношения для коллег по гильдии.

— У вас нет мотива, — констатирует Маркус.

— Именно.

— Однако, — он поднимает палец, — отсутствие мотива не означает отсутствия вины. Возможно, вы действовали не из личной неприязни, а из каких-то иных соображений. Например, из желания навредить репутации конкурента.

— Советник, — Жан говорит спокойно, но в его голосе появляется сталь, — вы сами слышали: у моей жены нет мотива. У неё есть алиби — всё утро она работала за прилавком, и десятки покупателей могут это подтвердить. И она добровольно пришла на допрос и сотрудничает со следствием. Это похоже на поведение преступницы?

— Преступники часто прикидываются невиновными.

— Тогда позвольте мне задать встречный вопрос. — Жан подаётся вперёд. — У вас есть список подозреваемых?

Советник Маркус колеблется. Потом кивает.

— Есть.

— И кто в нём?

— Бывший ученик Корнелиуса, некто Герхард. Корнелиус уволил его два месяца назад за воровство. Герхард публично угрожал ему, говорил, что Корнелиус ещё пожалеет. — Он заглядывает в свои бумаги. — Также пекарь из «Сдобного дома», господин Бранд. У них с Корнелиусом тоже был конфликт из-за места на ярмарке. Дошло почти до драки. И поставщик изюма, господин Флинн — Корнелиус разорвал с ним контракт месяц назад и перешёл к другому поставщику. Флинн был очень недоволен.

Я делаю мысленные пометки. Герхард, Бранд, Флинн. Трое, кому Корнелиус перешёл дорогу. Я попала в этот список просто потому, что оказалась не в то время не в том месте.

— Моя жена, — говорит Жан, — в отличие от других подозреваемых, не имела серьезных конфликтов с потерпевшим, у нее не было причин ему вредить. Она просто подошла поздороваться с коллегой — едва ли это можно назвать преступлением. Вы напрасно тратите время, пытаясь обвинить ее в чем-то, а настоящий преступник тем временем может скрыться.

Советник Маркус смотрит на Жана, потом на меня. Он долго молчит. Потом кивает.

— Вы можете быть свободны, Ариана.

— Спасибо, — говорю я.

Мы выходим из зала совета. Жан берёт меня под руку.

— Ты держалась отлично.

— Я боялась, что меня сейчас арестуют.

— Я бы этого не допустил.

Я киваю. В горле стоит ком, но я проглатываю его. Сейчас не время для страха. Сейчас время действовать.

Дома нас ждёт Май. На столе разложены бумаги — список подозреваемых, расписанный по пунктам, с адресами, мотивами и заметками.

— Я нашел всех, кого подозревают в этом преступлении, — говорит он. — Герхард, бывший ученик живёт в Нижнем городе, постоянной работы на данный момент не имеет. Бранд из «Сдобного дома» завтра будет в своей пекарне. Флинн, поставщик изюма, держит лавку на Рыночной улице. И ещё я добавил от себя четвёртого — некто Орсон, бывший партнёр Корнелиуса. Они вместе начинали, но Корнелиус выкупил его долю и выставил из бизнеса. Говорят, Орсон до сих пор зол.

— С чего начнём? — спрашиваю я.

— С Герхарда, — говорит Жан. — Бывший ученик — самый очевидный подозреваемый. Если у него есть алиби, идём дальше. Если нет — копаем глубже.

— Тогда завтра утром, — говорит Май. — Я иду с тобой.

— Договорились, — говорю я.

Глава 3. Четверо подозреваемых

Ариана

Утро начинается с того, что Май вручает мне аккуратно исписанный лист — список подозреваемых с адресами и его пометками. Почерк у него каллиграфический, как у всех драконов, проживших больше ста лет и имевших время отточить каждую букву. Я пробегаю глазами по строкам.

— Герхард, бывший ученик, Нижний город, доходный дом на улице Медников, — читаю я вслух первый пункт списка. — Уволен за воровство. Публично угрожал Корнелиусу.

— Самый очевидный, — соглашается Май. — С него и начнём.

Нижний город — не самое приятное место для прогулок. Улица Медников встречает нас запахом дыма и сырости. Здесь живут те, кому не повезло, и те, кто сам виноват в своих бедах. Доходный дом, в котором обитает Герхард, выглядит так, словно вот-вот развалится. Облупленная штукатурка, покосившаяся дверь, окна с разбитыми стеклами, заткнутые тряпьём.

Я стучу в дверь на первом этаже. Открывает тощий парень с воспалёнными глазами. Рубашка протерта до дыр, волосы сальные, на подбородке — щетина. Он смотрит на меня подозрительно, потом переводит взгляд на Мая и заметно бледнеет.