Камеристка - Дина Зарубина

Только наплачется с ней герцог! Вовсе не она с ним. Если не поубивают друг друга в первые пять минут. Да и Тессе напророчила чуть ли не смену династии.

* * *

Принцесса выглядела роскошно в алом бархате с серебряным шитьем. Но было что-то, что украшает женщину больше, чем драгоценности. Счастье брызгало из нее, как сок из спелого персика, заставляя окружающих недоверчиво коситься. Это действительно их злюка-принцесса?

— За заслуги перед Манкоем леди Мира Тессе будет вознаграждена! Землю подарить не могу, она принадлежит Манкою, — улыбнулась Эбби. — Оружие и боевой конь боюсь, вам не понравятся. За спасение жизни ее величества вам вручается орден Сердца и баронский титул!

Принцесса подняла с подушечки восьмиугольную бриллиантовую звезду на голубой ленте и надела мне через плечо. На мое скромное платье скользнула холодная атласная лента.

— Приветствуйте баронессу Ди Мауро! — объявила ее высочество.

Все захлопали и заорали «Виват!».

Я присела в глубоком реверансе и в приличных выражениях поблагодарила принцессу. Баронесса! Жалованная! И фамилия красивая. Мирандолина Ди Мауро! Меня буду звать «Ваша милость» и кланяться. Папенька всю жизнь об этом мечтал, завидуя старшему брату. Да и мачеха бы от титула не отказалась. Пускай я бесприданница, семья Тессера по меркам столицы едва сводит концы с концами, никакого влияния у папеньки нет, да ради меня он пальцем бы не пошевелил. Зато теперь есть титул! Радость подтачивала гаденькая мыслишка, что ордена и титулы короне ровно ничего не стоят. Денежное содержание к титулу придется зарабатывать самой. Вот бы собственное поместье, хоть малюсенькое, с домом и садом. Огород, ферма… Эх! Я бы там земной рай устроила. Свое, оно и есть свое, хоть в Манкое, хоть в Фалезии.

Обедали мы втроем. Эбби, Лили и я. Печеное мясо с овощами, салат с рыбой и оливками. Я уже уяснила, что Эбби предпочитает простое и сытное, для того, чтоб жить, а не чтоб наслаждаться кулинарными изысками.

— Оно заживает, — прошептала Лили, прикоснувшись к золотой сетке на щеке.

Правда? Присмотрелась: под сеткой было видно плоховато, но вроде ярко-розовые участки натянутой кожи стали поменьше, ровного бежевого тона побольше.

— Я бесконечно рада! — Кто бы мог подумать, что наше неумелое шаманство поможет?

— Чешется ужасно, — призналась Лили. — Геор снимать запретил. Боится, что заклятие разрушится.

— Он лекарь, ему виднее, — кивнула я.

— Баронесса! — Принцесса подняла бокал розового игристого. — Благодаря вам я не лишилась матери и получила надежду. Вам всегда будут рады в Манкое.

Оставалось только благодарить. Хотя я была уверена, что ноги моей в том Манкое не будет. Нет-нет-нет, предпочитаю виды повеселее. Без виселиц и пауков.

На обратном пути меня дернул за юбку Крокс.

— Я так рад, леди Ди Мауро!

— Рад, что я теперь баронесса? — Прищурилась я. С чего бы ему радоваться чужому титулу?

— Они растут, госпожа, — он указал на свои ноги.

— Да что ты?!

— Геор составил зелье. Обратного действия. Если бы ему в помощь еще одного мага, он бы смог приготовить на всех. Пока пробуем на мне, но остальные уже заметили.

— Увы, с магами у вас плохо. Но в Фалезии маги есть. Уверена, Геору помогут. Какой у нас следующий город на пути?

— Мирго-Майна. Захолустное местечко, я там был в юности.

— Крокс, ты сказал, что ничего о себе не помнишь, — я уцепилась за ванту, чтоб перевести дух. Наверно, надо было меньше пить игристого. Или корабль слишком сильно качает… Я закусывала! Но баронессой не каждый день становишься! Ик!

Карлик моргнул, его подвижное лицо выразило удивление.

— Да… говорил… но я точно помню, что был здесь! Знаю это место!

— Значит, память возвращается. Поздравляю! А Геору дали медаль? Все-таки королеву спас он, вовсе не я.

— Геор получил дворянство, поместье рядом со столицей и очень доволен.

— Любой был бы доволен. Я тоже хочу поместье рядом со столицей. Груши там разведу. И вишни. Сидр гнать буду грушевый.

— А блистать на балах? Кружить головы кавалерам?

— Да ну их, балы эти. И кавалеры. Вот хороший сидр — это вещь! Когда бабушка была жива, она обещала мне розовое платье на дебют. Такого оттенка, какого бывают морские раковины внутри, нежного- нежного.

— И что же?

— И ничего. Бабушка умерла. А пап-пенька женился. И денег у меня нет. И связей. И поместья тоже нет, — мной овладела слезливость, я всхлипнула.

— Очнись, детка, ты подружилась с ее высочеством и ее фавориткой! Их придворным карликом! Придворным лекарем! Это что, не связи, по-твоему?

— Но я же не ради власти или денег! Просто помогла! По-человечески!

Карлик обнял меня. Куда достал, так и обнял.

— Мира, ты замечательная. Ты очень добрая и нежная девочка, хотя хочешь казаться циничной и злой.

— Иначе сожрут, — буркнула я. Плакать расхотелось. Жизнь такая чудесная!

Чудеса продолжались. К ним стоило отнести и то, что я не свалилась в воду, спускаясь в шлюпку, и даже донесла свой орден до нашего корабля. Негодующие вопли госпожи Даваду о моем пьянстве сменились восторженным аханьем при виде ордена и грамоты на титул. И жгучей завистью в глазах других камеристок.

А дальше я ничего не помню. Темнота накатила.

Проснулась в чужой кровати. У нас с Альмой в каюте койки были узкие. Тут стояла двуспальная кровать. Интересно, не граф ли меня к себе унес, чтоб проспалась? Тогда спасибо ему. Вино было хорошим, голова не болела и тошноты не ощущалось.

Я зевнула и потянулась. О, меня даже раздели! Лежала в сорочке и панталонах. Платье, чулочки висели на спинке стула вместе с моим орденом. Судя по косым розовым лучам, проникающим сквозь щелку в занавеске, солнце движется к закату, проспала я часа два. Пора и честь знать, освободить чужую спальню.

Я отбросила край одеяла. И чуть не взвизгнула, когда мою руку сверху прижала еще чья-то. Тяжелая и большая.

— Не так быстро, баронесса.

Голос был знакомым, и я усилием воли опустила на место прыгнувшее в горло сердце.

— И что вы тут делаете, Кристиан? Как я здесь оказалась?

Мужчина улыбнулся и лег на бок, подперев голову рукой. Просто картина «фавн у ручья». На ней мохноногий красавчик следил за купающимися нимфами. Вот такое же выражение было у Кристиана.

— Вы сами упали в мои объятья и положили ваше кудрявую головку мне на плечо. Сейчас сюда ввалится толпа народа, вы будете опозорены и…

— И вам никто не поверит. На палубе я была не одна, утащить меня незаметно вы не могли. После соития на простыне остаются следы! И… я ничего не чувствую. Между нами ничего не было! —