Камеристка - Дина Зарубина

Просунул руку и отодвинул петельку, держащуюся на гвозде. Белая крашеная калитка чуть скрипнула, открываясь в небольшой ухоженный дворик. Грядка укропа, петрушка, разноцветные петунии в подвесных кашпо по обе стороны крыльца. Рыжие упитанные куры бродили по двору. Их повелитель и господин с роскошным зеленым хвостом, пригнул шею и грозно заквохтал, готовясь напасть на чужака.

— Что там? Вы кто? — пожилая женщина с загорелым лицом огородницы вышла на крыльцо. Женщина подслеповато прищурилась, разглядывая нас.

Потом вдруг охнула и опустилась на крыльцо.

— Кеннет, сыночек! Как же тебя жизнь-то скрючила, обкорнала! — она зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

— Мама? — Неверяще спросил Крокс. И сел, где стоял, прямо на землю. — Ай!

Петух тут же воспользовался заминкой врага и подскочил с криком, растопырив крылья, клюнул. Крокс слабо отмахнулся. Петух пошел на второй заход.

Хорошо, что у камеристки всегда с собой есть вонючие, но действенные нюхательные соли! Пригодились! Правда, Кроксу понадобилось отпить из глиняной кружки чего-то крепко-алкогольного, прежде, чем он ожил. Глаза у него были белые, как у вареной щуки.

Я с сочувствием смотрела на мать, обретшую сына через двенадцать лет. Так и помереть можно от радости ненароком. Хорошо, в темной кухоньке капельки нашлись валериановые. Заодно и познакомились.

— Какая я вам госпожа Клотильла, матушкой Кло все кличут, так и зовите, — отмахнулась она натруженной рукой.

— Так говорите, давно пропал он, матушка Кло?

— Как есть пропал, ваша милость, — закивала горожанка. — Ох, и поносило его по свету! Он и мальчонкой был сообразительным да смышленым, книжки любил, все его тянуло в дальние края. И матросом послужил, и помощником стряпчего, и служкой храмовым. Но всегда, всегда мне письма слал! И денежки. А потом как отрезало.

— Это видать, я тогда память потерял, — смущенно кашлянул Крокс. — После драки.

— А я говорила тебе, не дерись, как бычок, с каждым подряд! Задира! Ну, хоть не убили, и то ладно, — вздохнула мать, разглаживая на коленях фартук. — А что покалечили, так не велика беда, вот столяр Махей без обеих ног, зато руки на месте! Женился, четверо детишек наплодил уже… На Фиске женился, на твоей рыжей зазнобе! Как ты уехал, она частенько забегала по первости. Сейчас-то, конечно, реже, семья большая, успевай поворачиваться. А ты-то как? Одет богато, по-столичному!

— Я при принцессе состою… герольдом и по поручениям. Возьми, маменька, — Крокс торопливо стал обрывать пуговицы с камзола. Золотые, тяжелые, не дутые. — И вот!

Замшевый толстенький кошелек тихо звякнул о выскобленный стол.

— Ах ты, батюшки, золота-то сколько! На крышу хватит перестелить, печку поправить, делянку всю перекопать, пруд расчистить, — матушка Кло тут же начала строить планы.

Я ощутила себя чужой на этом празднике жизни и начала прощаться.

— Да как же? Даже взвару не выпили! — всплеснула руками матушка Кло. — Счас я заварю свеженького!

— Я себе не госпожа. — Улыбнулась. — Камеристкой служу, меня хозяйка хватится. Крокс, ваших предупрежу, что ты задержишься. Вам и без меня есть, что обсудить. Эбби раньше третьего дня не вернется. А тебе новый камзол нужен.

Закрыла за собой калитку и оглянулась. В груди щемило. Если бы я вернулась в родной дом, папенька бы только и бросил: «А, это ты»? А мачеха живо бы к делу пристроила.

Посчитала по пальцам месяцы. Мое исчезновение давным-давно обнаружено. Беременность Руты стала явной. Интересно, розыски ведутся или граф Левенгро не стал искать служанку своей супруги? Но Рута домой отписала наверняка.

Впрочем, гораздо более важный вопрос возникнет после приезда в Амбелу. Я привлекла слишком много внимания. Принцесса захочет меня видеть при дворе, да и граф делал доклады, где мое имя мелькало недопустимо часто. И что я там делать буду? У меня денег нет достойно при дворе появиться. Это же какие расходы! Придворный гардероб построить, драгоценности, туфли, перчатки, шарфики, накидки, очень много всего нужно. И придворным манерам я не обучена, будут смеяться над провинциальной баронессой.

За поездку я чуток пообтесалась, за другими наблюдая, но госпожа Даваду вечно шпыняет: стою не так, сижу развалясь, смеюсь громко, и голос у меня грубый. А надо тоненький и сладкий, как леденец. Лилиан мягко меня поправляет, но за мной с пеленок гувернантки не ходили. Это я ходила хвостом за экономкой, за кухаркой, за птичницей, чему могла, тому и научилась.

По мне, так пустое манерничанье, но смеяться все равно будут. Выскочек никто не любит. И авторитет Эбби не спасет. А госпожа Даваду с Виолой еще и добавят пикантных подробностей. Кому графиня Реней поверит, им или мне? Значит, место я наверняка потеряю. Керат в неделю только король и мог платить, я знаю, столько экономка в богатом доме за месяц получает. Обычная горничная зарабатывает десять-пятнадцать динеро, а то и восемь, зато дом скребет с утра до вечера. Не хотелось бы.

Но купчихам и зажиточным горожанкам камеристки ни к чему, а в высший свет мне дорожку надежно перекроют, не сомневаюсь в «любящих» взглядах Кристины или Линды. С такой репутацией, как мне создадут, в приличный бордель не примут. С другой стороны, нужен мне этот высший свет? Да обойдусь прекрасно без балов и дворцовых праздников.

Значит, надо будет все же искать место экономки. Камеристкой устроюсь, если очень повезет. Тут титул мне только помешает. И служить дворяне могут только королю или аристократам. И чего я так обрадовалась? Титул есть не станешь. Богатство уважают куда больше. Еще от женихов придется отбиваться, это ж для купца лакомый кусочек, к своему богатству титул прикупить вместе с девушкой. Как-то я замуж тоже поторопилась выйти. Я уже и не помню, как мой муженек выглядит, глаза помню, серые. А все остальное, как в тумане. А замуж надо выходить выгодно, чтобы легче было жить.

С такими невеселыми мыслями я смотрела в темную воду с корабля.

Граф Гарбон реял по Мирто-Майне, собирал сведения для отчета. Гвардейцы Эбби привезли целый обоз всяческого добра и оставили на площади. Пусть жители сами разбирают, где чье. Надзирателя повесили. Храмовник сбежал, прихватив золотую утварь.

Фрейлины вышивали и сплетничали, матросы покуривали и сплетничали, все ждали принцессу из Киртапалу. Мы с Мариссой привели в идеальное состояние весь ее скромный гардероб, все, что нужно, подшили-починили, почистили и отгладили.

Затишье действовало мне на нервы.

Звон колокола на башне заставил всех подскочить и бросить свои дела.

В город въезжал Святой отряд в красных плащах. Больше двадцати всадников. Экзекутора в середине было заметно по блеску шитой золотом лиловой мантии.

Люди творили