Камеристка - Дина Зарубина

права, дурочка я. Никому тут доверять нельзя. В глаза улыбаются, а сами думают, как побольнее в спину ударить. Графа я за порядочного человека считала. А ведь он дипломат, им порядочность по должности не положена. Кстати, менестреля надо вытащить, он уже достаточно наказан.

— Линда снова потеряла своего Кристиана, — сказала я. — И граф его ищет. Не свалился ли он, случайно, в трюм? Трюмы же проветривают, вдруг люк оставили открытым?

Элла моргнула.

— Так граф тебя за этим вызывал?

— Да, — легко соврала я. — Спрашивал про Кристиана и сказал, чтоб мы все собирались в храм.

— Ой, платье-то полосатое не проветрила! — Элла развернулась и помчалась к каюте Кристины, которую та делила с Виолой.

Через полчаса все шесть фрейлин с камеристками и граф с помощниками торопились к храму.

Брат Рем злобно посмотрел на почтовую шкатулку. О том, что местный патер сбежал, прихватив золотые чаши и дароносицы, подсвечники и лампады, он сообщил еще вчера в Киртапалу, Порто-Цунеф, Вийон и Гуртиканд. Из Вийона и Гуртиканда лаконично сообщили, что приняли к сведению, беглеца будут разыскивать. Но нового временного патера должны прислать из Киртапалу, это ближайшая и крупнейшая обитель! Патеров там как, как рыбы в садке! Он экзекутор и служить права не имеет. Он меч, а не глас Пресветлого. Но шкатулка молчала.

— Служба уже идет, — напомнил брат Никола.

— Следи за шкатулкой, — приказал брат Рем. Прислужник молча поклонился.

Народу в храм набилось много, передние скамьи слева заняли фалезийцы, справа — свита принцессы и градоправитель с семьей. Младший служитель путался, шагал не в ту сторону, запинался, но служба шла своим чередом, с подсказками более опытного причетника. Впрочем, голос у патера был сильный, и пел он неплохо.

Фарс, а не служба! Экзекутор был зол, как никогда. Его место в нише за тяжелой бархатной портьерой позволяло отлично видеть все сверху. Баронесса была тут, чинно сидела на третьей скамье, головой не вертела, глазками не стреляла, как прочие служанки.

— Ну? — сердито глянул брат Рем на появившегося брата Никола.

— Из Порто-Цунефа ответили, что потрясены разграблением храма, — сообщил слуга. — Из Киртапалу вестей нет.

— Вон ту кудрявую девицу приведи! В синем платье с белой отделкой, видишь?

— Вы сказали двух других привести, — напомнил слуга. — Всех троих приглашать?

— Пожалуй, — задумался экзекутор. Не сочтут ли это подозрительным? Да когда он сомневался в своих поступках? — Зови всех троих!

Линда выскочила из комнаты для беседы с красными пятнами на щеках. Стрельнула зло глазами и заторопилась к остальным. Господа Даваду приказала не разбредаться и ждать всех. Слишком много стражи в городе, а мужики и есть мужики, мантии на них или штаны. В мантии даже способнее покуситься на девичью честь.

Виола вышла степенно, смерила меня презрительным взглядом.

— Заходите, ваша милость, — пошелестел бесцветным голосом слуга.

Гостиная, как гостиная, разве что окон нет. Стулья, столик с цветами и фруктами. Тяжелые портьеры меня смущали. Там можно полк соглядатаев поставить. Надо вести себя осторожно и лишнего не болтать.

— Баронесса, — экзекутор указал мне на стул.

Я села, как учила господа Даваду — на самый краешек, выпрямив спину до хруста позвонков и держа подбородок строго параллельно полу. Руки сложила на коленях.

— Баронесса! Позвольте вас поздравить с титулом. Из рук принцессы — это большая честь.

Не сдержала лицо, брови вверх взметнулись. Он меня из-за этого к себе затащил? Да ему-то какое дело до моего титула?

— Благодарю. — Скромно потупилась. Дальше что?

— Позвольте мне проверить вас на магические потоки.

— Я не маг, — сказала равнодушно.

Вместо того, чтоб достать знакомую пирамидку, экзекутор взял мои руки, внимательно разглядывая. Ладошки, пальцы, тыл кисти. Что он там найти хочет? Мозоли?

— Любопытное кольцо.

Я ничего не ответила. Ювелир нашелся. Руки у экзекутора были мягкие, нежные, с довольно длинными ногтями. У мужчин, владеющих оружием, таких ногтей не бывает. Наверное, вазелином не забывает смазывать и ванночки из трав делает.

— А пирамидка?

— Тс-с-с. У меня другие методы, — самодовольно сказал мужчина, продолжая тискать мои руки. — Сидите тихо.

Наклонился и носом чуть не в декольте лезет. А нету меня декольте! Глухой вырез под горлышко! В храм с голыми сиськами не ходят. Палец вдруг мягко скользнул по моей шее. Я вытаращила глаза. За шеей последовал подбородок, щека, ухо. Экзекутор продолжал свое исследование, чуть ли не мурлыкая. Навис надо мной так низко, что едва лбом не касается моего лба. Мне каждую его ресничку видно.

Палец скользнул по нижней губе, чуть оттянул ее вниз. Нет, это ни в какие рамки не лезет!

— Что вы дел…?! — пискнула я, когда мужские губы обрушились на мой рот. Секунду я сидела в оцепенении, затем начала вырываться, отпихивая его ладошками.

— Да, моя птичка, сопротивляйся! — Жарко прошептал экзекутор, фиксируя одной рукой затылок, второй подбородок.

Демон! Вот влипла! Я молотила его по груди руками, но никакого толка это не давало. Разе что упасть вместе со стулом? Никакого вреда мне это не принесет, хоть на спину падай, хоть на бок. Это безопасно. Зато шумно. Кто-нибудь прибежит.

Бах! Демоны, брат чуть голову мне не оторвал, когда я сильно качнулась влево. Зато сразу отпустил.

— О Пресветлый, вы не ушиблись?

— Проверка закончена? — вскочила и холодно спросила, демонстративно вытирая губы.

— О, нет, моя голубка! — тихо и воркующе засмеялся экзекутор. — Я всегда получаю, что хочу, от маленьких грешниц. А я тебя хочу!

С этими словами мужчина обхватил меня и прижал к себе. Да, очень яркое свидетельство желания уперлось мне в живот. Как же противно! Большие ладони обхватили мои ягодицы и прижали еще теснее. Вот же самец похотливый! Ладно, как говорил истопник Матье, расслабься и покажи, что сдалась. Я всхлипнула и обмякла.

Экзекутор самодовольно улыбнулся. Отлично! Птичке надоело топорщить перышки. За одной из портьер альков с кроватью, очень скоро она будет стонать и умолять его не останавливаться.

— Йяяя! — крик раненого зверя огласил гостиную. Экзекутор схватился обеими руками за свою ногу. Я получив свободу, быстренько отскочила подальше.

Булавка, она и на экзекуторов действует. Плоха так камеристка, при которой нет иголок и булавок.

— Ваше преподобие? — вошел слуга.

— Его преподобие желает, чтоб вы меня проводили, — тут же громко сказала я, рванувшись к двери. Ну, как рванувшись? Гордо и достоинством. — Благодарю за беседу, ваше преподобие, было… познавательно. Всех вам благ.

Экзекутор со стоном повалился в кресло. Еще бы! Это вам не просто кожу поцарапать, это два дюйма стали в бедро!

— Почему так долго? — Накинулась на меня госпожа Даваду.

— Проверял на магию, — пожала я плечами. — На слово не