Камеристка - Дина Зарубина

свора наказаны поркой кнутом и посажены на кол вдоль дороги из Порто-Цунеф в Киртапалу. Вы знаете, уважаемый брат, что идеальное посажение на кол предполагает погружение в тело через промежность, не повреждая основных органов, так, чтоб заостренный конец вышел через рот? Десять дней в жутких мучениях, а то и дольше.

Брат Рем закатил глаза и свалился со стула. Двоих гильдейцев вырвало прямо на стол собраний, еще трое, позеленев, выбежали из зала.

— Какие слабенькие они у вас, — хмыкнула принцесса и обернулась к градоправителю. — Вас, дорогой баронет, я благодарю от лица короны за вовремя оказанную помощь пострадавшим. Дайте квестору задание посчитать затраты и определить размер компенсации. Компенсация будет выдана всем, там три кареты с казной монастыря едут. Узникам Киртапалу все было выплачено на месте.

— Да здравствует принцесса! — грянул зал. — Виват! Браво!

Принцесса подтолкнула носком туфельки распростертого экзекутора.

— Уберите это.

Мы с Кроксом сидели рядышком в верхнем ярусе галереи и неистово аплодировали.

— Настоящий кронпринц! — сказал с восхищением горожанин слева.

— Феноменально! — Согласилась я, хотя описание казни у меня тоже вызвало тошноту. Интересно, Эбби сама все это проделывала? Судя по ее репутации, вполне могла.

— Эбби великолепна, — кивнул Крокс. — Она будет прекрасной королевой!

Будет, да. Но какой страны?

Вечером брат Рем писал письмо патеру Доминику. То, чему он стал свидетелем, не должно было пройти мимо его глаз. Писал, зачеркивал, сминал листы в комок. Казнь в Киртапалу войдет в историю храма, как страшная страница.

«Ваше высокопреосвященство!

Как преданный служитель храма, не могу не поведать Вам о случившемся на моих глазах в Мирто-Майне.

Прибыв в первых числах октября для свершении приговора, вынесенного преподобным А.Пакси злокозненным магам и сопричастным их преступлениям, я обнаружил следующее. Преступники были выпущены на свободу. Явные маги не только не арестованы, но окружены почетом и вниманием. Патер Симон сбежал с золотыми реликвиями. Надзиратель, пытавшийся восстановить законность, был повешен.

Истоком всех этих событий было поведение ее высочества кронпринцессы Эбби. Поведение так отличается от ее обычного, что я подозреваю злой умысел, поразивший разум принцессы. Более того, затмение ума принцессы достигло того, что она последовала в обитель Киртапалу, где, с ее слов, произвела массовые казни преданных нашему делу служителей. Настоятель казнен, как и члены святого отряда. Участь их была столь ужасна, что у меня немеет язык и холодеет сердце при мысли об перенесенных ими ужасных страданиях.

Если в свите принцессы верные Манкою люди, выбранные лично Вашим высокопреосвященством, то среди фалезийцев, сопровождающих принцессу, надежных людей нет.

Наглый и беспринципный граф Гарбон, глава посольства, вполне мог подослать свою шпионку Миру Тессе, с артефактом, ядом или заклинанием, которое было способно губительно повлиять на разум ее высочество. Возможно, означенная особа сама обладает ментальной магией, которую неспособны определить наши обычные методы. Ее высочество крайне благоволит вышеозначенной фалезийке, даже наградила ее титулом баронессы Ди Мауро. Ваш ничтожный помощник провел беседы с двумя девушками, назначенными в свиту принцессы, Виолой Регута и Линдой Маркс, камеристкой леди Лекха. Обе они отозвались о Мире Тессе крайне негативно, как о распутнице, любовнице графа, беспринципной интриганке и могут быть нам полезны при дворе Эрмериха в дальнейшем.

Остаюсь преданным слугой храма, экзекутор Рем Гравис.»

* * *

Я с удовольствием наблюдала, как исчезает в сиреневой дымке город, оставивший у меня тягостные впечатления.

Меня не приглашали на флагман, чему лично я была очень рада. Но это дало повод нашим пираньям зубоскалить на мой счет. Приходилось молчать, не отвечая на злобные выпады, и тыкать иглой в вышивание. Господа Даваду всех засадила за рукоделие в кают компании.

— Наконец-то движемся домой! Пресветлый, как я по маме соскучилась! — Марисса проворно откусила нитку беленькими зубками.

— Виконтесса! Для этого есть ножницы! — тут же заметила старшая фрейлина.

— Простите, госпожа Даваду! У нас в пансионе девушек было много, а ножниц всего двое. Привычка!

— Весьма дурная привычка! — отозвалась строгая дама.

Мне казалось, что она вообще никогда не спит, потому что пасти своих «овечек» она начинала с раннего утра и делала это неусыпно до позднего вечера. Будь она моей гувернанткой, у меня были бы безупречные манеры и осанка. И поведение, положенное благонравной барышне.

— Работайте, леди, работайте! А я буду читать вслух жизнеописание благочестивой Аугустины.

— Еще Морто-Пино, Тиллабери, Диффа, Зиндер, — за спиной бурчала Элла, шелестя картой, выпрошенной на время у штурмана. — Ингальер и Левенгро, это уже на нашей территории.

— Что? Левенгро? — Я обернулась так быстро, что пяльца со стуком упали на пол. — Ты сказала Левенгро?

— Ну да. Самое северное графство Фалезии, — моргнула Элла.

— Кто-то прогуливал уроки географии, — захихикала Виола.

Я извинилась и подобрала пяльцы.

[1] Тезаурарий — государственный казначей, который руководил учётом материальных ценностей, поступавших в распоряжение короля. Квестор — финансовый уполномоченный.

Глава 24

В месте слияния Тедравы и Кассалы мы покинули корабли Манкои. Дальше они не пройдут, пороги устья Кассалы делали реку несудоходной. Выгружались лошади, кареты, повозки, снова формировался обоз.

Я издалека приветствовала ее высочество, она ответила небрежным кивком. Рядом с ней была Лилиана и еще немного подросший Крокс. Пронизывающий ветер с реки заставлял кутаться в плащ. Хорошо, что я его купила! Широкий, теплый, подбитый кроличьим мехом, он отлично согревал.

Громада замка Левенгро показалась на закате. Я все-таки в него попала. Судьба, как сказал бы Крокс. Не думала, не хотела, мечтала уехать подальше, а оказалась тут.

Суровые квадратные башни из серого камня, высокие зубчатые стены, узкий бойницы, флаг на четырехугольном донжоне. Сразу видно, что это не легкий кружевной летний дворец, а защитное сооружение, рассчитанное на осаду.

— Мрачное место, — поежилась Марисса. Ее носик совсем покраснел от холода. — Интересно, какой у него хозяин?

— Такой же, — ответила я. — Граф Эрнан Левенгро жестокий и неприятный человек.

— Откуда ты знаешь? — блеснула глазами Кристина Мармат. Леди ехали на сиденье по ходу кареты, а мы с Эллой расположились напротив.

Одна из карет сломалась, леди пришлось потесниться, пустив нас к себе. Карету изрядно трясло, не повяжешь, не почитаешь. Оставалось только болтать или дремать.

— Мне предлагали работать в замке, я видела графа. Но не захотела ехать на север, ненавижу холод.

— Женат? — взыграл охотничий инстинкт Кристины.

— Да, недавно его сиятельство женился четвертый раз. Уже месяца три, как женат. Граф не особенно богат, обожает охоту, карты, кости, собак, вино и женщин.

— Четвертый? — Сморщила носик Кристина.

— Да, с такими увлечениями богатым не станешь, — хмыкнула Элла.

Заросший ров и осыпавшаяся кладка на одной из стен подтвердили мои слова.