Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

Идеально.

Я схватила его. Металл был холодным и шершавым. Собрав все силы, отчаянно дернула на себя. Подсвечник с грохотом упал на пол, свечи покатились. Я не обратила внимания на возгласы. Схватив его за ножку, я потащила тяжеленную конструкцию к решетке.

– Остановите ее! Она сошла с ума! — раздался голос Келли, уже потерявший сладость, пронзенный раздражением.

Но маги, поддерживавшие круг, смотрели на меня в растерянности. Их ритуал не предусматривал такого. Рудгард, с трона, поднял руку, жестом остановив стражников, которые сделали было шаг вперед.

На его лице читалось ледяное, хищное любопытство. Ему было интересно, до чего дойдет это безумие.

Я вставила тонкую ножку подсвечника между прутьями решетки и стеной, создав импровизированный рычаг. Уперлась всем весом, налегла. Мускулы горели, в висках стучало. Решетка не поддавалась. Я изменила угол, искала точку опоры. В голове звучал голодный шепот: «Давай, Алиса, давай! Это просто физика! Ты сможешь!»

С треском, который прозвучал оглушительно в наступившей тишине, одно из креплений лопнуло, потом другое. Я с силой дернула подсвечник на себя, и вся решетка с визгом сорвалась, открыв темное, дымное отверстие шахты.

И тут же в зале что-то изменилось.

Воздух, до этого стоявший тяжелым и горячим от жара саламандры, вдруг зашумел. Потянул сквозняк. Холодный, резкий поток из глубины дворца устремился в отверстие, а затем, встретив сопротивление, рванул вдоль стены, прямо через магический круг.

Мерцающие линии на полу дрогнули. Там, где поток нарушенного воздуха коснулся ослабленного моего сегмента, свечение погасло, как перегоревшая лампочка. Потом трещина в свечении поползла дальше, разрывая идеальную геометрию. Раздался звук, похожий на звон лопнувшего хрустального бокала.

Круг был нарушен.

Глава 30. Моя победа.

Алисия.

Эффект был мгновенным! Чары Келли, которые так плавно и уверенно обволакивали саламандру, оборвались и случилось это не постепенно, а резко, как будто взяли и…перерезали нить.

Саламандра взвыла, но не яростно, а скорее с облегчением, ее тело, сжатое магическим давлением, распрямилось одним резким движением. Потухшие было прожилки на ее коже вспыхнули ослепительным алым светом. Она метнула яростный взгляд на Келли, которая стояла с открытым ртом, лицо исказилось от шока и бешенства. Затем саламандра развернулась и… не бросилась в атаку… Нет! Она метнулась прочь от Келли, к разорванному краю круга, к тому месту, где свечение погасло полностью и устремилась к моим ногам.

Я замерла, ожидая удара, вспышки пламени, но ее черные глазки, полные ума и дикого огня, посмотрели на меня не с яростью, а с… любопытством. Она издала короткое, похожее на чириканье потрескивание, покружилась на месте, а затем, будто найдя то, что искала, метнулась к зияющей дыре в стене, четко к вентиляционной шахте. Ее гибкое тело проскользнуло в темноту, и через мгновение лишь слабый отблеск и запах серы напоминали о ее присутствии. Она была свободна, и она просто ушла.

В зале стояла гробовая тишина. Такую тишину, наверное, можно было услышать только в гробнице. Все смотрели на меня и на сорванную решетку, на потухший, искалеченный магический круг, на Келли, которая, багровея от унижения и гнева, сжала кулаки так, что, казалось, вот-вот лопнут ее идеальные ногти.

Я стояла, тяжело дыша, опираясь на злополучный подсвечник, и чувствовала, как ноги подкашиваются от адреналина. Я не победила саламандру магией, я не соперничала с Келли на ее поле. Я просто… нашла слабое звено в системе и дернула за него, физически, по-варварски, а точнее как умею… по-человечески.

Первым заговорил Рудгард. Его голос был ровным, но в нем слышалось нечто новое! Нет, не одобрение, но некий пересмотр.

— Ну что ж…Ритуал прерван. Цель — успокоение стихии не была достигнута ни одной из сторон. Однако… стихия отпущена без вреда для присутствующих. — Рудгард сделал паузу, его ледяной взгляд упал на меня. — Неортодоксальный метод, но эффективный в своем разрушительном ключе.

Это не было похвалой. Это была констатация факта, но для этого двора, где форма значила все, это было равноценно признанию

Я что-то сделала, и я изменила ход событий. Пусть не по правилам, но изменила.

И тогда я увидела его. Лео. Он стоял, отбросив маску бесстрастного принца. Его глаза, широко раскрытые, были прикованы ко мне. В них не было тревоги или разочарования. В них горел чистый, немой восторг и гордость, такая сильная, такая обжигающая, что мне стало тепло, несмотря на ледяной сквозняк из шахты. Лео смотрел на меня не как на проблему или слабость. Он смотрел на меня как на равную, как на ту, кто только что доказала, что ее оружие — ум и решимость может сокрушить даже древнюю магию драконьей крови. Он улыбался, не насмешливо, не лукаво, а широко, по-настоящему, той улыбкой, которую я видела в лесу, когда у нас что-то получалось.

Этот взгляд был для меня важнее слов императора.

«Это читерство!» — прошипела наконец Келли, ее голос дрожал от неконтролируемой ярости. Она потеряла лицо. Публично. Ее идеальная победа была украдена какой-то дикаркой с подсвечником. — Постойте, но она разрушила священный круг! Она осквернила ритуал!

— Она использовала то, что было ей доступно, леди Палмер, — раздался спокойный голос Терезы. Императрица смотрела на меня, и в ее глазах я увидела удивление и… одобрение. — Ритуал предполагает контроль. Она взяла под контроль ситуацию, пусть и другими средствами, но разве не в этом суть?

В зале снова зашептались. Некоторые, особенно военные с грубыми лицами, смотрели на меня с новым интересом, даже с уважением. Они ценили результат и нестандартный ход. Другие, придворные дамы и щеголи, смотрели с отвращением, ведь я нарушила красоту действа, но мне было все равно. Я отыскала взгляд Лео и держалась за него, как за якорь. Он медленно, едва заметно, кивнул.

Мои пальцы разжались, я выпустила подсвечник и звон металла о камень прозвучал финальным аккордом в этом абсурдном спектакле. — Простите за беспорядок, — сказала я, обращаясь к императору, и мой голос, к моему удивлению, звучал твердо. — Кажется, саламандра предпочла свободу.

Рудгард ничего не ответил. Он поднялся с трона, давая понять, что представление окончено. Его взгляд на прощание скользнул по мне, и в нем было что-то вроде переоценки. Я перестала быть просто «проблемой». Я стала «непредсказуемым фактором». И, возможно, в его мире это было даже