Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

— Слишком мало для казни, Солария. Слишком неявно. Но… слишком много для невинности. Слишком много совпадений, слишком целенаправленно. Ты переступаешь черту. Не просто черту приличия. Черту верности.

Он сложил руки перед собой.

— Ты — моя жена. Мать моего наследника. Твой дом — здесь, в этих стенах, у этого очага, который ты, кажется, давно считаешь потухшим. — Он сделал паузу, давая каждому слову обрести вес свинца. — У тебя есть выбор. Последний. Откажись от этих намёков, интриг и встреч в тени. Разорви все связи с Верном и теми, на кого он работает. Вернись в круг семьи. Будь матерью, а не заговорщицей. Будь женой, а не тенью у престола.

Солария замерла, её грудь высоко вздымалась под тёмным бархатом. Ярость, холодная и смертоносная, исходила от неё волнами.

— Или? — прошипела она.

— Или, — Ториан произнёс это слово с ледяной чёткостью, — я отправлю тебя в монастырь Предков. На севере, у Ледяного Зуба. Там красиво. Тихо. И далеко. Очень далеко от политики, от власти, от сына. Ты сможешь молиться о душе своей… — он посмотрел прямо в её горящие ненавистью глаза, — …и о будущем нашего сына, которое ты, судя по всему, всеми силами пытаешься погубить, лишь бы не упустить контроль.

Удар был точным и беспощадным. Солария побледнела, словно из неё вытянули всю кровь. Монастырь Предков — не тюрьма в обычном смысле. Это почётная ссылка для овдовевших или опозорившихся аристократок. Вечное заточение в роскоши, молитвах и абсолютной безвестности. Смерть при жизни. Закат без заката.

Она обвела взглядом комнату: бесстрастное лицо Ториана, шокированное суровое лицо сына, нейтральные маски свидетелей. Она была одна. Её сеть, её влияние, её страх — всё это рухнуло в одно мгновение под тяжестью неоспоримых улик и железной воли мужа, которого она давно считала бессильной фигурой.

Её плечи, всегда такие гордые, дрогнули и опустились. Это была не капитуляция духа, а признание поражения в этой битве. Ярость не ушла. Она схлопнулась внутрь, закалилась, превратилась в стальной стержень чистой, беспощадной ненависти.

— Ты… ты этого не сделаешь, — попыталась она блефовать, но в голосе уже не было прежней силы.

— Попробуй меня переубедить, — тихо сказал Ториан. В этих трёх словах звучала такая непоколебимая уверенность, что даже Каэльгорн невольно выпрямился, вновь открывая для себя отца.

Солария опустила голову. Длинная, театральная пауза. Потом она подняла взгляд — уже не на мужа, а на сына. В нём не было мольбы. Был лишь немой, обжигающий укор: «Ты видел. И ты ничего не сказал. Ты с ним».

— Хорошо, — выдавила она, и слово это было похоже на стон раненого животного. — Я… откажусь. Ради семьи. Ради нашего дома.

Но все в комнате понимали: это была ложь. Это была стратегическая отступление. Точка невозврата была пройдена. Она увидела, что её муж и сын, несмотря на всё их противостояние, в вопросе выживания династии и королевства стоят единым фронтом. Против неё.

— Прекрасно, — сухо заключил Ториан. — Лираэндор, капитан, будьте свидетелями её слов. Отныне леди Солария посвятит себя благотворительности и молитвам в своих покоях. Её контакты с внешним миром будут ограничены. Для её же спокойствия. Можешь идти, жена.

Солария, не глядя ни на кого, развернулась и вышла. Её шаги отдавались в каменном коридоре чёткими, отмеренными ударами, словно отсчитывая время до новой схватки.

Когда дверь закрылась, Ториан тяжело вздохнул и уставился на стол. Каэльгорн всё ещё стоял, переваривая произошедшее.

— Отец… эти улики… как ты…

— Власть — это не только меч и указ, сын, — прервал его Ториан, не поднимая головы. — Это глаза и уши. И память. Я отошёл от трона, но не от долга. И сегодня этот долг велел мне спасти своего наследника от самой его матери. И королевство — от её ослеплённой амбициями мести.

Он наконец посмотрел на Каэльгорна. В его старческих глазах читалась невероятная усталость и та самая скрытая мощь, что только что сломила волю Соларии.

— Она не простит. Ни тебе, ни мне, ни… твоей Флорен. Теперь ты знаешь, с чем имеешь дело. Будь готов. Буря, о которой я предупреждал, только начинается. И её имя — материнская ярость, превращённая в ненависть.

Каэльгорн молча кивнул, понимая, что только что стал свидетелем не семейной сцены, а первой битвы в новой, куда более страшной войне. Войне, где враг знал все их слабости и только что получил смертельную обиду. И он, Каэльгорн, должен был теперь защищать не только королевство и свою Истинную Пару, но и… своего отца, который только что доказал, что он всё ещё самый опасный стратег в Пиках.

Глава 32. Явление Горлумнов

Каэльгорн

Тишина после разговора с отцом была обманчивой. Она не была миром. Она была затянутой тетивой лука, визжащей от напряжения. Я знал, что они придут. После провала с подкидыванием скверны, после того, как их агенты в лице Верна и его круга были выжжены отцовским ультиматумом Соларии, у них оставался только один путь — грубая сила. Атака до того, как мы полностью восстановимся, до того, как новая связь с Флорен окрепнет настолько, чтобы стать непробиваемым щитом.

И они не стали тянуть.

Атака началась не со стены, не с ворот. Она началась из-под земли. С глухого, сокрушающего гула, от которого задрожали самые основания замка. Каменная кладка стен заскрипела, с потолка тронного зала посыпалась пыль. Это была не осада. Это было вторжение. Горлумны, мастера подземных путей, нашли слабое место — древние, полузабытые геологические разломы под самим Сердцем Пиков.

Сигнальный кристалл, связанный с пещерой Источника, вспыхнул у меня на поясе алым, режущим глаза светом. Холодная ярость, острая и чистая, ударила мне в виски. Они посмели. Посмели сунуть свои скверные пальцы в самое священное место моих владений, в сердце, которое я только что открыл ей.

«В Сердце. Немедленно. Враги под землёй». Мысль, отточенная и несущаяся по нашей новой, натренированной связи, помчалась к Флорен. Не успел я выбежать из кабинета, как почувствовал её ответ — не словами, а всплеском готовности, острой тревоги и… ярости, похожей на мою. Она уже понимала, что под угрозой не просто замок, а то самое место, где она увидела мою душу.

Бежа по коридорам,