Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

Я посмотрела на Нимбуса. Он сидел у моих ног, не в силах тянуть меня дальше, простобылсо мной. В его сиянии не было осуждения, нетерпения. Было лишь понимание и бесконечное терпение.

Вдруг его внимание переключилось. На потолке, в углу, сидел жирный, мохнатый паук и невозмутимо плел свою паутину. Нимбус, ведомый неудержимым кошачьим любопытством, мягко всплыл в воздух, потянулся, пытаясь дотянуться лапкой до добычи… и запутался в обвисшей, потемневшей от времени портьере.

Он завис в воздухе, беспомощно болтая лапами, его сияние мигало от возмущения. Паук спокойно продолжил свою работу.

И я рассмеялась. Смех вырвался сквозь слёзы, хриплый, неконтролируемый, очищающий. В этом абсурдном, нелепом зрелище была вся суть моего нового мира. Он не был идеальным. Он был опасным, странным, полным интриг и пауков на потолке. Но в нём было место для такой глупой, трогательной нелепости. Для духа, который мог проходить сквозь стены, но запутывался в шторах. Для дракона, который боялся потерять тебя молча, стоя на пороге.

Я перестала смеяться, вытерла лицо рукавом. Сердце, ещё недавно разрывавшееся от тоски, теперь билось ровно и твёрдо. Решение пришло не как озарение, а как тихое, непреложное знание. Как окончание долгого спора.

Я повернулась к зеркалу в последний раз. Помахала рукой призраку в стекле — той старой себе, которая, возможно, всё ещё ждала, что я вернусь и допишу отчёт.

— Прощай, Валентина, — прошептала я. — Спасибо за всё. Но моя дорога — здесь.

И я сознательно, с лёгкостью, которая удивила меня саму, отвернулась от зеркала. От прошлого. Навсегда.

Затем я подошла к Нимбусу, который всё ещё беспомощно висел, и осторожно распутала его из складок тяжёлой ткани. Он, освобождённый, не улетел, а устроился у меня на плече, тычась мокрым носом в щёку. Я обняла его, прижала к себе, чувствуя его тёплое, вибрирующее мурлыканье.

— Ладно, парень, — сказала я, и голос мой звучал твёрдо, без дрожи. — Остаёмся.

Он громко замурлыкал в ответ, и его сияние озарило пыльную комнату мягким, голубым светом.

И только тогда я увидела его.

В дверном проёме, застывший как изваяние, стоял Каэльгорн. Его лицо было бледным, черты заострёнными от напряжения. В золотых глазах бушевали такие эмоции, что мне стало трудно дышать: животный ужас, бешеная надежда, беззащитность, которую я никогда у него не видела. Он сжимал косяк двери так, что его пальцы побелели. Он не делал ни шага вперёд, не произносил ни слова. Он просто ждал. Давал мне сделать последний, самый важный выбор.

И в этот момент я поняла, как ему было страшно. Не как правителю, потерявшему ключ к спасению королевства. А как человеку. Как тому дракону, что показал мне звёзды с высоты своего полёта.

Наши взгляды встретились. Я медленно опустила Нимбуса на пол и сделала шаг навстречу Каэльгорну. Не к зеркалу. К нему.

Я видела, как по его лицу прошла судорога облегчения, столь сильного, что он на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них не было прежней стальной маски. Была лишь тихая, бездонная признательность и что-то ещё, тёплое и сильное, от чего у меня закружилась голова.

Он всё ещё не говорил. Но он протянул руку. Не приказом. Предложением.

И я положила свою ладонь в его. Крепко. Окончательно.

Моя жизнь в Сочи была отчётом по киви. А здесь, сейчас, в этой пыльной комнате, держась за руку дракона, который боялся её потерять, я наконец-то начала жить.

Глава 30. Сердце Пиков

Каэльгорн

Она положила свою руку в мою. И мир, который секунду назад висел на волоске, с грохотом обрёл твердь. Ужас, леденящая пустота возможной потери, отступили, оставив после себя дрожь в коленях и оглушительную, всепоглощающую благодарность. Она осталась. По своей воле. Не ради пророчества, не из страха, не по долгу. Она выбрала этот мир. Возможно… выбрала меня.

Слова были бесполезны. Они были слишком малы, слишком бледны для того, что бушевало у меня внутри. Любая благодарность, любое признание звучали бы фальшиво, как дешёвая монета. Нужен был жест. Не подарок, не указ. Нечто, равное по значимости её выбору. Жест абсолютного, безоговорочного доверия.

Я всё ещё держал её руку, когда заговорил, и мой голос прозвучал непривычно приглушённо в тишине заброшенной комнаты.

— Есть место, — начал я, глядя в её глаза, всё ещё отёкшие от слёз, но теперь ясные и твёрдые. — Место, куда не ступала нога чужака со времён основания наших династий. Даже мой отец приводил туда мать лишь однажды, и то… после того, как всё было решено. Это сердце не только замка. Это сердце меня.

Она не отводила взгляда, слушая.

— Я хочу показать тебе его. Прямо сейчас. Если… если ты хочешь.

Её пальцы слегка сжали мои в ответ. В её взгляде не было страха, только любопытство и та же глубокая серьёзность, что была в Саду во время ритуала.

— Да, — сказала она просто. — Хочу.

Мы шли долго, глубже, чем в ту ночь на Чашу Ветров. Не вверх, а вниз, в самое нутро горы. Проходы здесь не были отмечены на картах, их знала только кровь. Я вёл её по узким, вырубленным в скале туннелям, где воздух становился тёплым и влажным, а слышен был лишь далёкий, мерный гул, похожий на биение гигантского сердца.

Нимбус следовал за нами, его сияние в полной темноте было единственным источником света, кроме моего собственного, едва сдерживаемого свечения. Дух, казалось, понимал значимость момента и вёл себя не как обычно — не совал нос повсюду, а плыл сзади, как почтительный страж.

Наконец туннель вывел нас в пещеру. Не огромную и гулкую, а удивительно… уютную. Куполообразный свод, испещрённый естественными кристаллами, которые мягко светились изнутри, наполняя пространство тёплым, золотистым сиянием. В центре пещеры из расщелины в полу бил источник. Но это была не вода. Это был поток чистой, концентрированной магии.

Он струился, как жидкий свет, переливаясь всеми оттенками янтаря, топаза и расплавленного золота. От него исходило глухое, мощное пение — тот самый гул, что мы слышали. Это был голос самой горы, голос драконьей крови, спящей в камнях Пиков. Воздух дрожал от силы, но сила эта была не агрессивной. Она была древней, спокойной,материнской. Это было Сердце Пиков. Источник силы моего рода. Место, где драконья кровь говорила напрямую, без посредников.

Флорен замерла на пороге, её