Опальная принцесса во дворце - Мария Ирисова

что я маму не помню совсем! А еще у тебя есть нормальный отец, живой и здоровый, которого ты видишь каждый день! Пусть он твердолобый как каменюка, но все равно он ведь рядом! А у меня и такого не было! Да, можешь называть меня обманщицей, ненавидеть, но я не плету за вашими спинами заговор. Не пытаюсь рассорить! Зачем? Вы все для меня шанс увидеть, что такое нормальная семья… Мне страшно. Агнес, ведь с каждым днем я все больше осознаю, никто не готов меня принять! — выдала и почувствовала, как комок подкатился к горлу.

Зачем я вообще это говорю, она ж во мне только врага видит.

— Ты уже перетянула на свою сторону Люсию, — едко напомнила старшая сестра.

— Перетянула? Агнес, очнись! Люсия чуть не стала жертвой ваших придворных интриг. Она замкнулась из-за травли придворных. Она до дрожи боится Тельму, видимо эта грымза много раз поднимала на нее руку. Я просто защитила младшенькую от беспредела! Люсия очень обижена, но в то же время, она и привязана к вам!

— Тельма что делала? — в голосе явственно послышалось удивление.

— Погоди, ты разве не знала? Вспомни, когда змеюка на меня в учебной комнате накинулась. Младшенькая тогда рядом сидела и дрожала, будто это ее сейчас колотить начнут!

В ответ тишина и ведь даже лица старшенькой не могу разглядеть. Слишком темно вокруг, так не годится. Я хочу видеть ее глаза, чтобы если она лжет…

Наверное Агнес подумала о том же самом. Потому как она нащупала механизм, который отпирает потайную дверь и мы наконец увидели друг друга. Ее лицо выглядело все так же жалко. Опухшие веки, красный нос и алые покусанные губы, но что-то в облике принцессы изменилось. Взгляд будто вновь наполнился знакомой твердостью.

— Я никогда не приказывала Тельме поднимать руку на Люсию! — глядя мне в глаза выговорила кронпринцесса.

И надо признать у нее получилось искренне, у меня даже что-то екнуло в сердце. Если это не она — значит Тельма сама... Или? Вторая мысль мне не понравилась, но еще сильнее она не понравится Агнес, если я озвучу это вслух.

Облизываю губы, сейчас мы можем снова поссориться, но…

— Если ты не приказывала… Могла ли это сделать Мариана?

Гнев полыхнул в синих, как бездонное небо в глазах. Пойди разберись, что это значит? И все же я стою и жду ответа. Мне совершенно нечего предложить Агнес, кроме искренности, вопрос в том — ответит ли она тем же?

Глава 16. Краткий миг примирения

Агнес вздохнула, плечи первой принцессы Витании вдруг сгорбились, а взгляд ушел в пол. Не поняла! А где крики и вопли, касательно того, что ее сестренка безгрешна?

— Мариана… Она… — из груди вырвался тяжкий вздох. — Не здесь!

И вот что бы вы подумали? Как это понимать? Как признание вины?

Агнес схватила меня за запястье и, не говоря ни слова, потащила за собой.

— Куда? — попыталась я вырваться.

— Помолчи, хоть немного!

Ее тон звучал не повелительно, а с привкусом отчаянья. Потому я послушалась. А что, отношения налаживать как-то надо, иначе мне грозит корона наследницы. И я на такое не подписывалась.

Старшенькая увела меня из укрытых величием коридоров, в более скромную часть дворца. Мы спустились по обыкновенной лестнице, клянусь там даже коврика не было и вышли в саду, только не с парадной стороны, где кустики безобразно одинаковой величины.

Нет, этот таинственный уголок, будто спрятался от дворцовой помпы. В центре возвышался огромный дуб, а прямо к его крепким ветвям, чья-то умелая рука приделала качели. Одну побольше, вторую поменьше, а чуть поодаль журчал небольшой фонтанчик, а рядом с ним примостилась беседка.

Агнес отпустила руку и окинула это место мрачным взглядом. Словно за каждым кустом притаился злобный призрак.

— Когда Мариана только научилась ходить… Король велел сделать для нас игровую площадку. Вон там под крышей была песочница, — поведала старшая сестра, — Мы таскали воду из фонтана и лепили куличики... — в синих глазах мелькнул отголосок счастья щедро припорошенный болью. — Тогда отец… — принцесса указала кивком на лавку в теньке. — Сидел там и наблюдал, а мы приносили ему всякие поделки, венки из цветов или из рябины. А потом… Когда мамы не стало… Он перестал приходить.

Я чувствовала, Агнес делится чуть ли не самыми болезненными воспоминаниями. И догадалась к чему она клонит, когда не стало первой супруги правителя в жизнь принцесс ворвалась моя мама — королева Гретхен. А вместе с ней приворот опутал короля и он из любящего отца превратился в одержимого влюбленного, глухого ко всем остальным. Только вот объяснить я этого Агнес не могу, она не поверит.

Иду вперед касаюсь рукой качелей, она из толстой веревки, а сиденье из полированных досок, украшенное замысловатой резьбой.

— В Ловецке детвора однажды тоже выпросила качели. Помню, та была сделана из старой пеньковой веревки и полена. Ребятня чуть не дралась за возможность покататься. Через месяц веревка порвалась, а мальчишка улетел вперед головой… Чуть шею не сломал, почти год восстанавливался. После несчастного случая, никто больше не смел даже заикаться про качели...

Воцарились тишина, гнетущая, неприятная, она оказалась куда больше пропасти и того не понимания, что окутывало нас обеих плотным коконом.

— Люсия тоже здесь бывала? — спрашиваю, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

Агнес опустилась на качели и жестом предложила присоединиться. Усаживаюсь, веревка слегка поскрипывает и качается, так здорово, аж дыхание перехватывает.

Я ведь тоже хотела покататься на качелях вместе с деревенскими, но кто ж меня отпустит-то, принцессу? Осторожно отталкиваюсь ногами от земли, раскачиваюсь, легкий страх на миг сжимает изнутри, а потом становится так легко. Беззаботно.

Кронпринцесса сидит рядом и наблюдает, лицо нечитаемое. Может ей не нравится мое своеволие? Ну и ладно, она же сама меня сюда привела.

— Ты как ребенок… — наконец буркнула старшенькая и нос отвернула.

Ишь какая цаца.

— Просто я всегда хотела покататься… — призналась останавливаясь. — А ты все еще не ответила на вопрос. Думаешь это Мариана приказала Тельме?

— Не знаю!

Агнес хмурится, ерзает, видать ей очень непривычно вот так говорить по душам. Неужели они с наставницей никогда не разговаривали? Тогда откуда взялось доверие к Тельме? Сплошные загадки.

— Мариана с детства была чувствительной. Она хотела внимания отца… Ей было всего пять, когда мамы не стало. А мы стали как невидимки. Слуги, может по наущению, а может из желания угодить, тоже держали нас на расстоянии, — голос кронпринцессы звучал непривычно тихо. Будто огромная ноша сдавливала ей грудь. — Сестренка злилась… Наверное