Развод. Убью мужа - Анна Королева

— Ты... ты в порядке? — мой голос дрожит, и я злюсь на себя за эту слабость.

— Не совсем, — он хрипло смеётся, и этот смех будто скребёт по стеклу. — Но достаточно, чтобы поговорить. Нам нужно встретиться.

Я сжимаю телефон так, что пальцы начинают неметь.

— Зачем?

— Ну, может потому что ты моя жена и вляпалась в абсолютную задницу. Но, малыш… — он усмехается, и я узнаю эту ухмылку даже по интонации. Слишком знакомо. От неё по коже всегда бежал мороз — и вот снова.

Я хочу сказать ему, чтобы он шёл к чёрту. Хочу крикнуть, что ненавижу его, что всё кончено. Но вместо этого внутри только боль и усталость. А ещё — тоска по Артёму. Проклятье, почему он не звонит? Почему он не рядом?

В трубке снова тишина. Я слышу, как Юра затягивается сигаретой — этот звук узнаю среди тысячи других. Он всегда курил так, будто делал это в последний раз.

— Ты всё ещё там? — его голос звучит насмешливо, и я понимаю, что он прекрасно знает, что я не могу просто взять и повесить трубку.

— Что ты хочешь, Юра? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но дрожь всё равно

прорывается наружу.

— Я уже сказал. Встретиться.

— Почему я должна тебе верить?

Он медленно выдыхает дым, и в его голосе появляется новая, незнакомая усталость.

— Потому что я твой муж. Этого недостаточно?

Я горько усмехаюсь.

— После того как ты трахался со всеми подряд и у меня за спиной оформил весь свой теневой бизнес на меня, то мужем я тебя больше не считаю.

— Какие жестокие слова, — ухмыляется Юра. — Ну, а что скажешь на то, что единственный, кто знает, что с твоим новым кобелём?

Сердце замирает, я невольно вжимаю голову в плечи.

— Ты... ты знаешь?

— Конечно знаю, — он снова смеётся, но теперь в этом смехе нет веселья. — Я же не просто так стал тем, кем стал, малыш. Хотя, признаюсь честно, этот урод и мне мозги запарил. Никогда ещё фсбшная шавка так ловко не прикидывалась своим.

Значит, ФСБ. Я подозревала, что Артём связан с какими-то структурами, но не думала, что всё так серьёзно.

Мои пальцы впиваются в телефон, костяшки белеют.

— Если ты его тронешь...

— О, вот она, моя Лада, — его голос становится неожиданно мягким, почти ласковым. — Всё ещё думаешь, что можешь мне угрожать?

Я молчу. Слова застревают в горле, а внутри только холод.

— Я не трогал Жнеца. Мне не до него сейчас. Но могу сказать одно — когда с тобой свяжутся и попросят принести документы в обмен на него, то просто знай: менять там некого. Разве что тебе интересны трупы.

Я захлебываюсь воздухом, чувствуя, как по спине пробегает крупная дрожь.

— Нет. Ты врёшь!

— Для чего мне это? — Юра устало вздыхает. — Лада, просто осознай одну простую вещь: я — единственный, кому не плевать на тебя. Ты сейчас с фсбшниками — я прекрасно это знаю. Но шутка в том, что они так пасут тебя и меня, потому что абсолютно все мои схемы легальны. Они не могут тебя удерживать. Ты можешь уйти в любой момент. И я тебе предлагаю — возвращайся. Мы просто улетим отсюда. Всё, что тебе пришлось пережить, останется в прошлом. Ты снова будешь жить в тишине, спокойствии и роскоши. Ты — моя жена, Лада. Мы — семья, и мы должны быть вместе. Я знаю, что ты спала со Жнецом, я спал с другими куклами. Мы в расчете, пора просто забыть и двигаться дальше. Вместе. Как раньше.

На последних словах я вздрагиваю и кладу ладонь на пока ещё плоский живот. Это движение непроизвольно, но оно даёт мне ощущение защищённости. Юра не знает — и не должен узнать — что внутри меня зарождается жизнь. Что всё уже изменилось, и как раньше не будет никогда.

Я отвожу взгляд от окна, смотрю на своё отражение в стекле. Лицо усталое, глаза воспалены, волосы растрёпаны. Я почти не узнаю себя. Где та Лада, которая всегда знала, чего хочет? Где та, что никогда не сдавалась? Сейчас я словно призрак — тень самой себя.

Я так устала бежать, что уже не уверена в том, что ответить Юре. Может и правда стоит согласиться…

Глава 37 — Интриги

— Всё, хватит! Дай мне подумать! — выкрикиваю я и отключаюсь прежде, чем Юра успевает ответить.

После чего резко бросаю телефон, как будто он обжёг мне пальцы. Голова кружится, в ушах звенит, а в груди — пустота, будто кто-то вырвал сердце и оставил только ледяную дыру.

Телефон с глухим стуком падает на подоконник, и этот звук разносится по комнате, будто выстрел. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль. Острая, ясная, настоящая — единственное, что сейчас реально. Всё остальное — будто бы растворилось в густом, липком тумане. Мир вокруг рассыпается на пятна: серый свет за окном, капли дождя, ползущие по стеклу, и собственное отражение — усталое, потерянное.

— Лада?

Голос Вики за спиной заставляет меня вздрогнуть. Сердце будто замирает на миг. Я даже не слышала, как она вошла. Или, может быть, не хотела слышать.

Она стоит в дверях, скрестив руки на груди, брови сведены к переносице. В её взгляде нет ни капли беспокойства — только холодный расчёт, сталь. Вика наблюдает, анализирует, всё контролирует. Даже сейчас.

— Что случилось?

Её голос ровный, почти безэмоциональный. Я смотрю на неё, и вдруг с ледяной ясностью понимаю: я больше не верю ни единому её слову. Всё, что было между нами, теперь кажется фальшью, игрой.

— Это был Юра.

Вика не моргает. Не вздрагивает. Только пальцы чуть крепче сжимают её собственный телефон. Она будто каменеет на месте, но маска на лице не меняется.

— И что он сказал?

Я медленно поднимаюсь с подоконника, чувствуя, как дрожь в коленях уступает место ледяному спокойствию. Внутри будто появляется пустота, в которой нет ни страха, ни боли — только усталость.

— Он сказал, что я могу уйти в любой момент. Что вы не имеете права меня удерживать.

Вика делает шаг вперёд, её лицо всё ещё непроницаемо. Она играет в ту же игру, что и всегда.

— Лада, ты же понимаешь, что он врёт.

Я не отвечаю. Просто смотрю ей в глаза, и вдруг слышу свой голос, чужой, хриплый:

— А ещё он сказал, что Артём мёртв.

Тишина