Виват Елисавет! - Анна Христолюбова

Проснулся он под вечер: кто-то осторожно, но настойчиво трогал за плечо.

— Паша! — Голос Грюнштейна был тихим, но в нём прозвучало нечто такое, что Алексей вмиг проснулся.

Он сел, открыв глаза.

— Хочешь новость? — негромко произнёс Пётр, пристально на него глядя.

— Что стряслось?

— Нынче за обедом государыне вдруг дурно сделалось. Так дурно, что её унесли на руках в покои. Говорят, у ней рвота кровавая и сильные боли.

— Отравление? — чуть слышно спросил Алексей.

Пётр пожал плечами, в тёмных глазах застыло непроницаемое выражение. Алексею вдруг сделалось жутко.

* * *

[1] Гипнос — бог сна в греческой мифологии.

[2] В гвардейских полках поручики именовались лейтенантами.

* * *

Матвей закрыл папку с материалами дела. Подумать было о чём.

Итак, ночью четырнадцатого апреля 739 года по анонимному извету, подброшенному прямо на крыльцо комендантского дома в Петропавловской крепости, был арестован служащий адмиралтейств-коллегии, Фёдор Романович Ладыженский. Одно это уже было примечательно.

Ещё по указу, государем Петром Алексеевичем изданному, анонимные письма подлежали сожжению без прочтения. Однако сей извет был прочитан. К доносу на Ладыженского прилагалось письмо, писанное им самим, из коего явствовало, что Ладыженский сей состоит в комплоте против Ея императорского Величества государыни Анны Иоанновны. Кому адресовалось послание, было неясно, поскольку анонимус приложил лишь часть письма, но в конце его была приписка: «для сугубой тайны впредь эпистолы сии, как и нынче, тебе будет приносить мой Алёша». И несмотря на то, что подмётные письма Тайная канцелярия не рассматривала, поступил личный приказ Бирона начать следствие.

Ладыженский был спешно арестован в тот же день, вернее, ночь, не дожидаясь утра, прямо в доме английского посланника, где находился в гостях. А вот письмоносца Алёшу, которым явно был сын подследственного, Алексей Фёдорович Ладыженский, найти так и не удалось. Молодой человек, который в тот момент заканчивал учёбу в престижной Рыцарской академии, как в воду канул.

Его искали три месяца, а потом поиски внезапно прекратили указом Ушакова со странной формулировкой «по подозрении на смерть подозреваемого». Старший Ладыженский к тому моменту скончался после пыток в каземате, а потому дело закрыли и сдали в архив. Правда, за недостатком рук в Москву так и не отправили.

Матвей побарабанил пальцами по картонной папке, подняв небольшое облачко пыли, в носу засвербило, и он громко чихнул. Странная история…

Странным было всё: и начало дела, и его конец — по-хорошему, его не должны были ни заводить, ни закрывать. Матвей проработал в канцелярии достаточно, чтобы понимать — что-то в этой истории нечисто. Однако интереснее всего было не это. «Подозрение на смерть подозреваемого» случилось в июле прошлого года, а памятный покойник, опознанный Чихачовым как Алексей Ладыженский, возник в феврале нынешнего — больше полугода спустя.

Так что же выходит, Ладыженский, уже похороненный в архивах, воскрес, чтобы быть похороненным снова? А теперь что же? Сызнова воскрес и живёт под именем Егупова? Или Чихачов ошибся и найденный в лесу покойник был вовсе не Ладыженский? Лица-то у него, почитай, не было…

Нет, не складывается. Кроме Чихачова Ладыженского опознал старый слуга, который его сызмальства растил. И в дом на Большой Луговой Матвей ездил за ним сам. Так что столковаться с мужиком об обмане Игнатий никак не мог… Да и достаточно было увидеть, как горевал старик, чтобы понять, — он и впрямь оплакивал очень близкого человека… И зачем бы Игнатию это делать? Даже если он как-то связан с Ладыженским и хотел ему помочь. Ведь тот уже числился умершим. Его больше никто не искал…

Матвей бы и сам о нём ни за что не вспомнил, если бы не та сцена с обезображенным трупом в телеге.

В деле было описание внешности Алексея Ладыженского: рост пяти вершков[1], глаза синие, волосы сивые, телосложение деликатное.

Из примет к нынешнему капралу не подходил лишь цвет волос. Но на голову можно и парик надеть. Матвей, правда, никогда не видел, чтобы кто-то носил рыжий парик, но чем лукавый не шутит? С другой стороны, приметы были не бог весть какими редкими, людей, что под них подходили уж, наверное, в столице найдётся довольно. Надо подумать.

Давеча Матвей проводил загадочного преображенца до казарм и убедился, что тот действительно квартирует в полковой слободе.

* * *

[1] При описании роста было принято указывать количество вершков свыше двух аршин. При этом говорили обычно не «рост — два аршина и три вершка», а «рост — три вершка». В данном случае, рост Алексея составлял 162 см.

* * *

Сперва Матвей хотел рассказать о своих подозрениях Прохору Петровичу. Прохор дознаватель опытный, уж лет двадцать служит, да и портрет Ладыженского когда-то видел — а ну как вспомнит? Однако Маргарета отговорила. Как-то так получилось, что Матвей рассказал ей обо всём.

— Если ты окажешься прав и этот человек действительно беглый преступник, твой Прохор присвоит перед начальством все заслуги, и ты останешься не у дел, а если ошибаешься, то потом ему будет чем тебя попрекать. На твоём месте я бы попыталась узнать всё самостоятельно.

И Матвей понял, что она права. В нападках Кононова Прохор ему ничем не помог, хотя вполне мог бы вступиться за подручного перед Ушаковым. И сейчас, расскажи ему Матвей о странном капрале Егупове, Прохор, знамо дело, без труда установит, тот ли он, кем представляется. Случись удача обнаружить беглого преступника, Прохор своего не упустит. Тогда, может, и секретарём назначат его, а не Кононова. Положа руку на сердце, Прохор следователь куда более толковый, нежели его соперник. Если бы не та история с потерянным портретом, Кононову секретарская должность бы точно не светила.

И случись возможность реабилитироваться, было бы странно, если бы Прохор ею не воспользовался. Стало быть, Матвею ничего не достанется — все лавры получит Прохор. Нет, пожалуй, и впрямь не стоит ничего ему говорить…

Постепенно составился план действий. Он будет расследовать это дело сам. Проследит за Егуповым, и если подозрения подтвердятся и у него появятся улики, то пойдёт прямо к Ушакову и всё ему изложит. Тогда уж на вакантное место канцеляриста точно поставят его, а не Чихачова. А уж если окажется, что Игнатий выгораживал Ладыженского специально, то, может статься, и Кононов не станет секретарём[2].

Вышло, что единственным советчиком Матвея стала Маргарета. Бабой она была умной, слушать умела и всегда прозревала самую суть. Вот и вчера, едва он закончил свой путанный рассказ, задумчиво покачала головой:

— Тебе надобно вызнать, дружил ли твой Чихачов с этим Ладыженским. Может, он специально