Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Я медленно шла по крытой галерее, вдыхая колючий зимний воздух. Ледяной ветер, несущий крошку снега, приятно остужал разгорячённую кожу. Не знаю, как далеко я ушла от праздничного шума, но огни становились всё реже, а иссиня-чёрные сугробы на карнизах отбрасывали причудливые разноцветные тени в свете редких фонарей.

Внезапно до меня донёсся приглушённый звук — кто-то мерно скреб метлой по камню. Я остановилась. В тусклом мареве впереди виднелась высокая, тонкая фигура. Одинокий силуэт усердно расчищал задний двор от свежевыпавшего снега.

В канун Ледяного Солнцестояния все слуги, разодетые в новые ливреи, толпились в парадном дворе, ожидая полуночи и праздничных монет. Задворки поместья должны были пустовать. Кроме этого странного дворника.

Сердце кольнуло необъяснимой жалостью. Поправив на поясе кошель с серебром, я шепнула Марте, державшей фонарь: — Надо же, какая усердность в разгар праздника. Позови его, я хочу вознаградить беднягу.

— Эй, ты там! С метлой! — звонко крикнула Марта, поднимая фонарь повыше. — Госпожа зовёт тебя!

Фигура замерла и медленно обернулась. Время словно замедлилось, как в тех затяжных сценах из театральных постановок, когда герой узнаёт свою судьбу. Моё сердце пропустило удар. Имя «Каллум Рейн» едва не сорвалось с моих губ.

Вовремя вспомнив, что нынешняя Элара не должна знать его настоящего имени, я заставила себя проглотить его.

— Твои раны уже зажили? — спросила я, стараясь придать голосу лишь вежливое любопытство. — Что ты здесь делаешь в такой час?

Я обернулась к Марте с подозрением: — Его кто-то заставляет работать? Кто-то из прислуги издевается над ним?

Марта в замешательстве покачала головой.

— Я сам так решил, — негромко ответил Каллум. Он стоял прямо, облачённый в тёмно-синее одеяние стражника. В его руках обычная метла выглядела как смертоносный клинок, способный решать участь империй. Он опустил глаза, но в его позе не было и тени робости. — Снег делает камни скользкими. Я побоялся, что госпожа может упасть.

Я посмотрела под ноги. Эта дорожка, вымощенная синим камнем, действительно вела прямиком к моим покоям. Покрытая тонкой коркой льда, она превращалась в настоящую ловушку для изящных туфелек. Я замолчала, глядя на расчищенный путь, и в груди поднялось странное, щемящее чувство.

Каллум, видимо, неверно истолковал моё молчание. Он прислонил метлу к стене и медленно подошёл ближе. Тёплый свет шёлковых фонарей на галерее осветил его лицо — юное, пугающе красивое и совершенно непроницаемое. На глазах у изумлённой Марты он принял позу слуги: опустился на одно колено и переплел пальцы ладонями вверх, создавая живую ступеньку поверх мёрзлых камней.

— Что ты творишь? — выдохнула я.

Каллум поднял голову. В его антрацитовых глазах отражалось моё ярко-красное праздничное платье.

— Камни скользкие. Пожалуйста, госпожа, ступайте по моим ладоням.

Он произнёс это так спокойно, будто предлагать себя в качестве подставки для ног было его естественным предназначением. В его взгляде не было ни капли стыда — лишь ледяная готовность подчиняться.

Меня захлестнула волна негодования.

— Кажется, я ясно дала понять: не смей приносить в мой дом рабские повадки из Обители Желаний, — я нахмурилась, чувствуя, как хмель окончательно выветривается.

Каллум вздрогнул, заметив мой гнев. Его пальцы, прижатые к ледяному камню, едва заметно дрогнули — костяшки уже давно покраснели от холода. Склонив голову в поклоне, он выглядел таким неприкаянным и жалким, что я невольно вздохнула. Кажется, перевоспитание будущего тирана шло со скрипом.

— Хватит. Встань. И больше никогда так не делай, — я смягчила тон.

Он повиновался. На его длинных ресницах застыл иней, делая его похожим на прекрасное ледяное изваяние. Сколько же времени он провёл здесь, на морозе? О нём, как о «временном госте», конечно же, никто не вспомнил во время раздачи подарков.

Я забрала фонарь из рук Марты и поставила его прямо на дорожку, чтобы тепло свечи подтопило лед.

— Марта, принеси горячей еды и вина тусу. Быстро.

Я не могла позволить ему встретить праздник с пустым желудком и ледяным сердцем. Пока служанка выполняла поручение, я присела на резные перила галереи.

— Я просто хотел отблагодарить госпожу, — раздался в тишине его глухой, упрямый голос. — Сделать вас счастливой.

Я удивлённо вскинула брови. Сделать меня счастливой? Расчищая снег? Ну, по крайней мере, это безопаснее, чем его обычные методы достижения «счастья» путём устранения конкурентов.

В этот миг над Остерхольдом грянула полночь. Тысячи фейерверков взмыли в небо, расцветая ослепительными букетами на иссиня-черном полотне. Весь мир вокруг побледнел перед этим буйством красок. В переднем дворе послышались ликующие крики слуг, поздравляющих друг друга, но в глазах Каллума по-прежнему отражалась лишь бесконечная темнота.

Я вдруг вспомнила... В моей прошлой жизни поместье Принца-регента никогда не праздновало приход года. Пока весь город утопал в огнях, его дворец замирал, безмолвный и мрачный, как склеп. Ни одного красного фонаря, ни одной доброй весточки. Единственным ярким пятном в те дни была кровь на его одеждах — он всегда находил, кого казнить в праздники.

Однажды, когда Каллум был в необычайно благостном расположении духа, он спросил, чего я хочу. Я тогда не посмела просить о многом и лишь прошептала: «Хочу увидеть фонари на Празднике Света». Он тогда улыбнулся — той самой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах — и прикусил мою нижнюю губу, слизывая капельку крови. «Хорошо», — ответил он.

Но в Праздник Света нас ждала засада. Кровь на ступенях дворца текла рекой. После резни Каллум вывел меня на высокую стену. Весь город был перед нами. «Смотри, Элара. Твои фонари», — сказал он. На каждом столбе вдоль главной улицы горели не бумажные шары, а живые люди. Чиновники, предатели, враги... Они кричали и стонали, превращая праздник в адское видение. В тот момент я навсегда запомнила его глаза — в них металось пламя, и невозможно было понять, бог он или демон.

Этот безумный фанатик разрушения был так непохож на юношу, стоящего сейчас передо мной. Если бы он никогда не познал предательства, стал бы он другим? Мысль мелькнула и исчезла.

— Госпожа, всё готово! — Марта вернулась с подносом. Пар от мясного бульона и закусок приятно щекотал ноздри. Принесли даже маленькую жаровню для подогрева вина.

Я устроилась поудобнее и кивнула Каллуму: — Садись.

Он замер. В его взгляде отразилось искреннее изумление. Он медленно поднялся по ступеням, но так и остался стоять, не смея присесть рядом. Видя его покорный и почти испуганный вид, я почувствовала, как сердце сжимается. Кажется, в этой жизни он действительно верил, что недостоин даже края скамьи.

Я просто протянула руку и силой усадила его на