Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

— Только поэтому?

Мне следовало согласиться. Такой ответ сохранил бы осторожность, которую я защищала в нижнем святилище. Но после всего, что произошло, ложь оказалась бы трусостью.

— Нет.

Сайлас снова посмотрел на меня.

Я подошла ближе.

— Я отказалась, потому что мысль о твоей новой смерти стала невыносимой.

Ветер прошёл по террасе, задевая закрытые створки зеркал. Из города доносились колокола и приказы стражи, но внутри галереи всё отступило.

— Из-за вины? — спросил Сайлас.

— Вначале была вина. Я видела тебя мёртвым и знала, что держала клинок. Потом ты заговорил, вернулся за мной в коридоре, остался на террасе и помог мне выбраться из памяти Руты. Ты спорил, скрывал половину правды и несколько раз выводил меня из себя.

— Последнее особенно убедительно.

— Не перебивай. Я пытаюсь сказать важную вещь.

— Продолжай.

— Я боялась, что мои чувства принадлежат Руте. Теперь знаю: она доверяла тебе, потом использовала и предала. Это не то, что происходит со мной.

Сайлас не двигался.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Рута хотела спасти город ценой любого человека, включая себя. Я хочу спасти город вместе с тобой. И потому что сейчас смотрю не на посланника драконов из её памяти. Я вижу мужчину, который спрашивает разрешения прикоснуться даже тогда, когда вокруг всё рушится. Человека, который может уйти и каждый раз возвращается.

— Не каждый.

— Достаточно.

Сайлас подошёл. Между нами осталось небольшое расстояние.

— Я не хочу, чтобы ты отказывалась от своего мира ради меня, — сказал он.

— Я пока ни от чего не отказываюсь.

— Тогда сохрани это право.

— Сохраню. Но и ты сохранишь право жить.

— Ты ведёшь переговоры нечестно.

— Училась у дракона.

Он улыбнулся, однако тревога не исчезла.

— Агата, если завтра откроется путь домой, я попрошу тебя уйти.

— А я сама решу, что делать.

— Именно этого я и боюсь.

— Моего выбора?

— Того, что он окажется связан со мной.

— Уже связан.

Он замолчал.

Я могла отступить, как в святилище. Тогда чужая память стояла между нами, и мне требовалось понять, кому принадлежало желание. Теперь сомнение исчезло. Рута не знала этого Сайласа: уставшего от бесконечных смертей, способного спорить даже во время бегства и скрывающего заботу за сухими замечаниями.

Это был мой Сайлас.

Мы ещё не успели стать друг другу кем-то, кому позволено такое определение, но мысль уже возникла.

Он поднял руку и остановился у моего лица.

— Ты уверена? — спросил Сайлас.

Вместо ответа я сама коснулась его щеки.

Под пальцами кожа была горячей, у виска начиналась полоса тёмных чешуек. Он не приблизился, пока я не сделала последний шаг.

— Уверена, — сказала я.

Сайлас наклонился и поцеловал меня.

Первое прикосновение оказалось осторожным, словно он всё ещё оставлял возможность передумать. Я не отступила. Пальцы скользнули к его затылку, и тогда поцелуй стал увереннее.

В нём не было чужого воспоминания. Рута никогда не стояла на этой террасе, не спорила с ним о праве на жизнь и не слышала признания, которое он сделал в архиве. Это происходило со мной, сейчас, среди закрытых зеркал и грохота стражи за стеной.

Я чувствовала вкус раскалённого воздуха, тепло его ладони на моей щеке и собственное сердце, которое больше не пыталось объяснить происходящее страхом или магией.

Когда мы отстранились, Сайлас не убрал руку сразу.

— Это было твоим выбором? — спросил он.

— Да.

— Хорошо.

— Только «хорошо»?

— Я пытаюсь не сказать что-нибудь, что заставит тебя снова спорить.

— Уже заставил.

Он коснулся лбом моего лба. В этом простом движении оказалось больше близости, чем я ожидала.

— Мне давно не было хорошо, Агата, — произнёс он. — Я не помню, когда в последний раз хотел, чтобы день не заканчивался.

Я закрыла глаза.

— Теперь он как раз может не закончиться привычным образом.

— У тебя редкий талант возвращать разговор к катастрофе.

— Кто-то должен сохранять серьёзность.

— Разумеется.

Мы разомкнули объятие, но не разошлись в разные стороны. Сайлас взял меня за руку, и это уже не было помощью на мосту или способом удержать во время гибели города.

Мы оба понимали, что произошло.

— Между нами есть чувство, — сказала я.

— Смелая формулировка после поцелуя.

— Я не готова называть его обещанием вечности. Особенно внутри повторяющегося дня.

— Я тоже не хочу давать клятвы, пока Мерод способен вписать их в ритуал.

— Но делать вид, что ничего не случилось, мы не будем.

— Не будем.

— И при первой возможности поговорим о том, что будет после освобождения города.

Сайлас посмотрел на наши соединённые руки.

— После освобождения города ты можешь вернуться домой.

— Это часть будущего разговора.

— Я предупреждаю заранее.

— А я заранее не согласна принимать твои предупреждения за решения.

— Полагаю, именно так и выглядит признанная взаимность.

Я улыбнулась.

Удар за мозаикой напомнил, что Гектор не собирается давать нам время для дальнейших открытий.

Мы вышли из галереи в центр террасы. Сайлас проверил створки зеркальных щитов. Три механизма всё ещё работали. Он открыл первый, направляя отражённый свет на запертую дверь.

— Что ты делаешь?

— Если стража войдёт, получит ослепляющий луч.

— Безопасный?

— Относительно.

— Для кого?

— Для нас, если отойдём.

Мы открыли ещё два зеркала. Золотые линии сошлись на мозаике. Каменная дверь нагрелась, и удары снаружи прекратились.

— Они ищут другой вход, — сказала я.

— Его нет.

— Гектор найдёт способ.

— Значит, до вечера у нас осталось меньше времени, чем хотелось.

Мы подошли к краю террасы.

Город изменился.

После отказа от казни не начался Праздник спасения. Люди толпились на улицах, обсуждая случившееся. Стража перекрывала мосты. На центральной площади рабочие окружили разорванные цепи, а Мерод стоял у помоста и отдавал распоряжения.

Чёрное солнце увеличивалось быстрее, чем в предыдущие дни.

— Ритуал не получил твою силу, — сказала я.

— И потерял признание палача. Две опоры нарушены.

— Но день пока продолжается.

— Мерод удерживает его через город.

На южном рынке вспыхнул привычный навес. Огонь поднялся выше, потому что люди не праздновали и рядом не оказалось подготовленных сосудов с водой.

Стражники бросились тушить пламя.

— Нам нужно предупредить Гектора о нижних улицах, — сказала я.

— Он сейчас пытается войти и