Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

— Какой?

— Тот, где вы просили меня удержать фразу до рассвета. Я не вижу весь разговор. Только вашу руку, чёрные линии на улицах и слова о неподвижном солнце.

Я переглянулась с Сайласом.

— Утром ты ничего не помнила, — сказала я.

— Утром нет. Обрывки пришли после того, как вы отказались от казни. Потом я вспомнила, как бросила церемониальный плат в огонь. Это произошло сегодня, но мне кажется, что я делала так раньше.

— Сегодня ты действительно бросила его, — ответил Сайлас. — Другие картины принадлежат прежним повторениям.

Юна побледнела, однако не отступила.

— Значит, вы говорили правду.

— Да.

— И Мерод знает.

— Он создавал и менял петлю, — сказала я. — Нам нужно попасть в сердце ритуала под дворцом. Ты знаешь путь?

Юна крепче сжала ключи.

— Служебные лестницы перекрыты. Есть старый водный ход из дома смотрителей. Рута запрещала им пользоваться, но оставила мне ключ от внутренней решётки.

— Прежняя Рута?

— Она сказала открыть ход, если однажды город потеряет южный рынок.

Сайлас нахмурился.

— Рута знала, что Мерод сможет отдавать районы чёрному солнцу.

— Или видела это в одном из ранних повторений, — предположила я.

Юна повела нас через двор. Мы вошли в пустой дом, где на стенах висели схемы каналов. В полу под широким столом находилась каменная крышка. Один из ключей вошёл в боковое углубление, и плита сдвинулась.

Перед спуском Юна оглянулась на улицу.

— Мои родные живут в западном квартале, — сказала она. — Если следующий удар придётся туда…

— Мы доберёмся до механизма раньше, — пообещала я.

Слова прозвучали увереннее, чем я чувствовала. Юна всё равно кивнула и первой спустилась в темноту.

Лестница вывела в сухой канал. Здесь не было воды, только тёплый ветер шёл со стороны дворца, неся металлический гул. Стены светились тонкими линиями, которые пульсировали в одном ритме с чёрным солнцем.

Мы двигались быстро. Юна знала повороты, но дважды останавливалась, словно вспоминала направление из другой жизни. На третьей развилке она коснулась стены и закрыла глаза.

— Здесь была решётка, — произнесла она. — Вы стояли по ту сторону и просили меня не звать стражу.

— Я не помню такого повторения, — сказала я.

— Возможно, это происходило с Рутой, — предположил Сайлас.

— Нет. Вы назвали себя Агатой.

По спине прошёл холод.

Моя память охватывала семь казней до разговора с Сайласом и все дни после. Я не встречала Юну в этом канале.

— Петля хранит больше вариантов, чем мы помним, — сказал он. — Отказ мог освободить следы прежних линий времени.

— Или Мерод не возвращал нам каждое повторение целиком, — ответила я.

Юна открыла глаза.

— Я тогда испугалась и позвала Гектора. Если это случилось, простите.

— Ты не знала правды.

— А сейчас знаю не всю.

— Никто из нас не знает.

Мы прошли дальше. Канал сузился, и Сайлас оказался впереди. На опасных участках он протягивал мне руку, хотя путь не требовал прежней осторожности. Я принимала её без объяснений. Юна замечала эти движения, но вопросов не задавала.

После первого поцелуя между нами не возникло ни неловкого молчания, ни удобной возможности забыть случившееся. Сайлас следил, не усилилась ли боль в моей руке. Я ловила каждую перемену серебряных следов на его коже. Забота больше не скрывалась под необходимостью союза.

Через несколько минут мы достигли внутренней решётки. За ней проход поднимался к дворцу, но замок был покрыт чёрными знаками.

Юна перебрала ключи.

— Раньше их не было.

Я вынула клинок.

— Значит, Мерод изменил защиту после исчезновения района.

— Подожди, — сказал Сайлас.

Он приблизил ладонь к знакам. Чёрные линии потянулись к его пальцам, а серебристый след на запястье загорелся.

— Замок связан с цепями. Если ударишь клинком, он решит, что началась казнь.

— Тогда что предлагаешь?

— Общий знак.

Я положила ладонь на рукоять. Сайлас накрыл её своей, и красная линия прошла по лезвию. Мы одновременно коснулись замка плоской стороной клинка.

Закрытый глаз проявился поверх чёрных знаков.

Решётка открылась.

Юна посмотрела на наши руки.

— Значит, надпись под городом говорила правду. Вы можете освободить Аурем только вместе.

— Мы ещё не знаем, какой ценой, — сказала я.

— Но уже знаем, что Мерод лгал о казни, — ответил Сайлас.

За решёткой начинался круглый тоннель. По его стенам двигались световые потоки: золотые, красные и чёрные. Они шли в сторону дворца, не смешиваясь, словно каждый нёс отдельную часть времени.

Мы последовали за ними.

Гул усиливался. Временами мне казалось, что внутри него звучат голоса южного рынка: обрывки разговоров, звон посуды, детский смех. Они повторялись через равные промежутки и обрывались на одном месте.

Юна прижала ладони к ушам.

— Это люди?

— Их прожитое время, — ответил Сайлас. — Мерод забрал район, но не уничтожил полученную силу.

— Значит, их можно вернуть? — спросила я.

— Если время ещё хранится в механизме.

Мы ускорили шаг.

Тоннель закончился у просторного зала под дворцом. Я ожидала увидеть ритуальную площадку или источник, похожий на нижнее святилище. Сердце чёрного солнца оказалось сложнее.

В центре вращались три огромных кольца. Внешнее было золотым и соединялось каналами с районами Аурема. Среднее состояло из тёмного металла, покрытого именами хранителей. Внутреннее кольцо светилось красным и удерживало чёрную сферу размером с человеческий рост.

Над сферой висел перевёрнутый силуэт города.

Южного района в нём не было. Вместо домов в чёрную сферу стекал золотой поток, наполненный крошечными сценами. Я увидела торговца, поправляющего башенку выпечки, девочку у фонтана, женщину, открывающую ставни. Каждая картина проживала несколько секунд и возвращалась к началу.

— Он хранит район внутри солнца, — прошептала Юна.

Вокруг механизма стояли четыре высокие колонны. От них золотые нити тянулись к узкому креслу на возвышении. Подлокотники сохраняли отпечатки пальцев, а спинка была покрыта символами жизни и времени.

Сайлас подошёл к креслу.

— Вот зачем Мерод встречал каждый конец дня во дворце.

— Он сидел здесь?

— Скорее соединялся с механизмом.

Я поднялась на возвышение. На внутренней стороне подлокотника были вырезаны даты. Первая относилась к ночи гибели Эстеры. Последняя совпадала с сегодняшним днём. Между ними шли сотни коротких отметок, но лицо Мерода почти не изменилось за три столетия.

— Он забирал непрожитые годы города, — сказала я.

Сайлас провёл рукой над золотой нитью.

— Каждый