Измена. Я тебе отомщу - Анастасия Пырченкова

Он не договорил. Створки лифта снова открылись. Из кабины вышли двое. Здоровенные, под два метра ростом, в форме. Полицейской. На поясах у каждого висела внушительная кобура, рация.

Соседи разом замолчали. Баба Люда выронила блокнот.

Я замерла. Сердце пропустило удар в очередном нехорошем предчувствии.

Они направились прямо к нам. Не к соседям. Не к двери моей квартиры. К нам с мужем. Вернее, ко мне.

– Ольга Марковна? – пробасил тот, что постарше, с нашивками старшего лейтенанта.

Я сглотнула. Кивнула. Язык присох к нёбу, а во рту пересохло, едва мужчина вытащил наручники. Металл противно звякнул, а бугай сурово заключил:

– Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!..

Глава 8

Глава 8

Я смотрела на наручники и чувствовала, как мир вокруг стремительно терял краски, выцветая до безликих оттенков. А может это у меня перед глазами темнело так быстро. Не уверена. Даже в том, что мне всё это не казалось. Ведь не могло же такое происходить на самом деле, да? Тот же Александр ещё мгновение назад обещал мне всё исправить, а теперь перед нами с ним застыли два амбала в форме, гремя металлом, от которого кровь в жилах застыла.

– Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!..

Я даже дышать перестала. Сердце провалилось куда-то в пятки и там отчаянно забилось, пытаясь выбраться наружу. В ушах зашумело. Перед глазами поплыло.

Кража? Я? В особо крупных? Что они такое говорили?

Да я в жизни ничего чужого не брала! В пансионе учили, что присваивать чужое – грех. Нужно довольствоваться тем, что имеешь, что…

Господи, это Миша! Наверняка именно он меня подставил! Больше попросту некому. И что он ещё придумал? Какие-то документы подделал? Счета? Кто знает, что он с помощью выданной мной доверенности сотворил, пока та была у него, он же мог…

Мысли скакали как бешеные, натыкаясь друг на друга и разлетаясь в разные стороны. Я судорожно вцепилась в руку Александра, боясь, что ноги просто откажут.

А если меня в самом деле посадят?

Ой, мамочки…

Я даже ненароком задумалась, а не сбежать ли мне, пока не поздно.

И тут…

Из-за спины старшего лейтенанта донеслись звуки музыки. Резкие, ритмичные, с откровенным танцевальным битом.

Я моргнула. Не поняла.

Второй полицейский, тот что помоложе и стоял чуть позади, вытащил непонятно откуда… бумбокс. Самый настоящий, допотопный, с двумя колонками. Поставил его на пол, и музыка грянула так, что у меня заложило уши.

– Что за… – нахмурился Александр, но договорить не успел.

Потому что старший лейтенант, тот самый, что держал наручники и только что вещал про кражу, вдруг… улыбнулся. Широко, ослепительно, совсем не по-полицейски. И начал пританцовывать.

Я застыла с открытым ртом.

Он крутанул наручники на пальце, как ковбой лассо, и продолжил свою речь, но уже совсем другим тоном – игривым, певучим, в ритм музыке:

– …за то, что вы украли наш покой и сердце, приговариваетесь к пожизненному! Пожизненному… удовольствию!

С этими словами он рванул на себе рубашку.

Пуговицы с треском разлетелись по лестничной площадке. Одна попала бабе Люде в лоб. Но та даже не поморщилась – стояла с открытым ртом, глядя на происходящее.

А происходило нечто невообразимое.

«Полицейский» скинул рубашку, обнажив накачанный торс, обильно смазанный маслом, которое блестело даже в тусклом свете подъездных лампочек. Затем принялся за брюки. Расстегнул ширинку, повёл бёдрами, и штаны упали к его ногам.

– Ох ты ж, мать честная! – выдохнула тётя Зина и схватилась за сердце.

Но отводить взгляд даже не думала.

– Матерь божья, – прошептала баба Люда, но в её голосе тоже уже слышалось не столько возмущение, сколько чисто женское любопытство.

А я… я просто зависла. Наручники, которые всего минуту назад казались орудием правосудия, теперь вращались на пальце полуголого мужика, выделывающего такие откровенные па перед нами, что моё сознание отказывалось переваривать реальность.

Это… это…

– Какого?.. – рявкнул Александр, делая шаг вперёд.

Но его никто не слушал.

Второй «полицейский» тоже разделся до пояса и теперь подтанцовывал сзади, синхронно двигая бёдрами. А первый уже избавился от форменных брюк и красовался перед нами в чём-то таком, от чего у меня глаз дёрнулся.

Ещё бы не дёрнулся!

Не каждый день видишь леопардовые стринги.

Ярко-жёлтые с чёрными пятнами. Абсолютно неприличные. Абсолютно нелепые. И настолько дикие в контексте всего произошедшего за сегодняшний день, что у меня истерический смех начал подступать к горлу, смешиваясь с остатками ужаса.

– Ой, а что у вас тут происходит? – взвизгнула еще одна соседка, вышедшая из лифта, наверняка прибежавшая на шум. – Какие мужики!

– А попка-то какая! – восхищённо выдохнула тётя Зина, забыв о своём затопленном паркете.

Баба Люда уже не сверкала глазами от злости, теперь она вся сияла совсем иначе. И блокнотик, в котором только что записывала ущерб, куда-то исчез. Вместо него в руке появился телефон, и она явно приготовилась снимать видео.

– А ну прекратите! – рявкнул Александр, но на него опять даже не посмотрели.

Стриптизёры вошли в раж. Первый, в леопардовых стрингах, присел в глубокий присяд, выделывая бёдрами такие па, что дядя Коля поперхнулся воздухом и покраснел как рак, хотя посматривал с явной завистью. Особенно в тот момент, когда второй подхватил ритм, виляя всем телом.

Не знаю как им, а мне аж жутко стыдно в моменте стало…

В первую очередь от того, что в тонких стрингах мужикам постепенно становилось довольно тесно.

Какой кошмар!

А они крутили и крутили своими бёдрами под восхищённые взгляды всех присутствующих.

Не придумала ничего лучше, как спрятать лицо на плече мужа.

– Вы что творите?! – прорвался голос Александра сквозь музыку, пока он прижимал меня к себе крепче. – Мы ничего не заказывали!

– Как не заказывали? – удивился один из фальшивых полицейских, но танец не прекратил. – А вы разве не из двести второй?

Я замерла.

Двести вторая?

– Да-да! Они оттуда! Из двести второй! – охотно подтвердила тётя Зина. – Продолжайте, мальчики, мы же смотрим!

– А вам в вашем возрасте такое вообще можно смотреть? – съязвил мой муж.

– У меня валидольчик с собой, если что, так что всё можно! – заверила его тётя Зина.

– Да и как не смотреть, если ребятки так стараются? – поддержала соседку баба Люда. – Оленька, это же твой подарок, тоже смотри! Мы все