Измена. Я тебе отомщу - Анастасия Пырченкова

– Веду запись пациентов в реабилитационном центре.

– Для алкоголиков? – насмешливо выгнул бровь.

– Для людей, переживших инсульт! – возмутилась в ответ.

Он улыбнулся. Нахально. И слишком бодро для ситуации. Что только прибавило возмущения во мне. Но он будто не заметил. Продолжил на своей волне:

– Хорошо, – кивнул собственным словам. Выдержал паузу, затем добавил уже деловито: – Постарайся к вечеру собрать все нужные тебе вещи. Много не бери, только самое необходимое. Сперва посмотришь квартиру, возможно захочешь что-то в ней изменить, убрать или добавить мебель, перекрасить стены. Потом, как определишься со всем, а мы с парнями всё сделаем, перевезём остальное.

Я аж чуть салатным листом не подавилась, который как раз запихнула в рот. Кусок застрял в горле, и я поспешно потянулась к воде.

– В смысле, перевезём? – уставилась на него в шоке.

– В прямом. Забыла? Мы женаты. А женатые люди живут вместе.

Теперь Александр улыбался знакомо порочно, а я неожиданно растерялась. Я совсем не думала о том, что нам теперь жить вместе придётся. Хотя это первое, что стоило бы изначально обсудить. Но я ж и не собиралась так далеко заходить. Лишь обезопасить себя от Михала.

– А почему у тебя, а не у меня? – поинтересовалась осторожно.

– Потому что я муж, а ты жена? – усмехнулся этот самый муж.

Звучало логично, но внутри что-то неприятно кольнуло. Как будто меня поставили перед фактом. А мне нравилось жить в моей квартире. Я не планировала с неё съезжать.

– И какая у тебя квартира? – задумалась. – Где? Сколько комнат?

– Двухкомнатная. В новостройке. Закрытая территория.

– Моя больше.

– Что? – не понял Александр мой ответ.

– В моей квартире комнат больше.

– И зачем они нам? Потом, когда забеременеешь, поищу вариант попросторнее, конечно. Но давай справимся сперва с первым этапом нашей семейной жизни.

Аж аппетит пропал при слове «забеременеешь». Я не против детей, но, по-моему, мой муж немного разошёлся в своих представлениях о нашем общем будущем. Даже не спросил, чего мне хотелось. А я, между прочим, хотела остаться жить в квартире родителей. К тому же…

– Из моей квартиры открывается красивый вид на парк и реку. И тоже охраняемая территория двора. А куда смотрят окна твоей?

Воцарилось молчание. Тяжёлое такое. Давящее. Закусив губу, я отложила вилку и взялась за стакан с водой. Сделала сразу несколько глотков.

Александр продолжал молчать. А я старательно делала вид, что не замечала этого.

Это даже спором было не назвать, но мы оба понимали, что возникшая пауза несла в себе полное несогласие с обеих сторон.

– С Михаилом вы собирались жить именно в твоей квартире? – уточнил муж.

Я согласно кивнула. Смысл скрывать?

– Его квартиру мы собирались сдавать.

– Ты предложила или он?

На этот вопрос я ответила не сразу. Но ответила. Фактически заставила себя выдавить:

– Я.

– Дай угадаю. Он сказал, что хочет большую семью, и ты предложила ему жить в твоей квартире. Она же больше, да?

Язвительный тон обескуражил и вынудил на него посмотреть.

– А что не так? – не поняла. – То есть с Мишей понятно, я опростоволосилась, признаю. Но ты же…

– Никаких «но», – перебил он меня, – мы не будем жить в твоей квартире.

– Но почему? Это же правда удобнее.

– Ты его прописывала к себе? – вновь перебил меня Александр, сверля тяжёлым взглядом.

– Что? Нет. С чего бы?

– Ну, не знаю, меня ты вот явно уже запланировала туда прописать.

– Я такого не говорила!

– Не говорила. Зато явно решила, что раз уж мой братец был не против пожить за твой счёт, то и мне будет не зазорно попользоваться твоим наследством, будто у меня самого ничего нет и я в не в состоянии обеспечить свою жену всем необходимым.

Тут я окончательно растерялась, не понимая, когда и в какой момент наша утренняя идиллия вдруг обернулась намечающимся скандалом. А Александр добил бескомпромиссным и хмурым:

– Жить мы будем у меня, красавица. Не обсуждается.

– А если я не хочу? – фыркнула.

– Тогда придётся изменить своё мнение.

– Да? И каким же образом, интересно? – съязвила.

Кажется, я начинала не на шутку заводиться.

Не завелась. Но только потому, что вместо ответа Александр вдруг взял и поцеловал меня. Это произошло так резко и в то же время так естественно, будто он просто продолжил диалог, но не словами, а действиями. Его ладонь скользнула к моей шее, пальцы мягко, но уверенно легли под линией подбородка, и он наклонился ближе.

Губы накрыли мои без предупреждения.

Тепло. Давление. Тихий вдох, который я не успела удержать.

Всё раздражение, которое секунду назад кипело внутри, словно рассыпалось искрами. Я ещё пыталась сохранить возмущённый настрой, но тело предало меня мгновенно – плечи расслабились, дыхание сбилось.

Он целовал не грубо, уверенно. С той самой мужской самоуверенностью, от которой хочется возмутиться… и прижаться ближе. Его губы двигались медленно, будто он никуда не торопился и точно знал, что я отвечу. Что не оттолкну. Как вчера.

И я не оттолкнула.

– Каким-то таким? – выдохнул шумно мне в губы.

Голос стал ниже. Глубже. Он почти касался моих губ, когда говорил, и от этого каждое слово ощущалось не только на слух – на коже.

– Если честно, как-то не очень убедительно.

Он усмехнулся. Тихо. Почти довольно.

– А так? – улыбнулся он.

И снова меня поцеловал. На этот раз медленно. Не захватывая – завоёвывая. Его ладонь спустилась ниже, к талии, притянула ближе. Он целовал глубже, мягче, позволяя губам задерживаться, позволяя дыханию смешиваться. Я чувствовала, как поцелуй становится тягучим, густым, как мёд. Как он не просто касается, будто предугадывает все мои ощущения. Распаляет их. Делает ярче. Острее. Жар начал собираться где-то внизу живота – мягкий, ленивый, но настойчивый. Я тихо выдохнула ему в губы, и он ответил тем же – чуть глубже, чуть требовательнее. Его пальцы вплелись в мои волосы, слегка оттягивая голову назад. Не больно – ощутимо. Так, чтобы я почувствовала контроль. И в этом было что-то опасно возбуждающее.

Раздражение исчезло окончательно.

Осталось только ощущение, что меня медленно расплавляют.

– Уже лучше, – протянула едва различимо.

Муж вновь улыбнулся. И честно предупредил:

– Если сейчас же не вернёшься к своему