Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая

— Не проходит, — сказал он. — Оно становится сильнее. С каждым днем. С каждым часом. Я боюсь, Алиса. Я никогда не боялся ничего. А теперь боюсь. Боюсь, что однажды проснусь и не узнаю тебя. Или узнаю — но буду смотреть чужими глазами.

Она взяла его за руку. Ладонь его была холодной, но пальцы сжались в ответ — сильно, почти до боли, будто он держался за нее, как за последнюю опору.

— Ты не один, — сказала она. — Запомни это. Ты не один.

— А если я стану тем, кого ты не сможешь любить? — спросил он. — Если я стану чудовищем?

— Ты не станешь.

— Откуда ты знаешь?

Алиса посмотрела на него. Ветер трепал ее волосы, солнце поднималось из-за горизонта, золотя верхушки деревьев, и в этом свете его лицо казалось высеченным из камня — резкое, красивое, но такое усталое.

— Потому что чудовища не боятся стать чудовищами, — сказала она. — Они не мучаются, не сомневаются, не спрашивают. А ты — боишься. Ты мучаешься. Ты сомневаешься. Это значит, что ты — человек. И что бы ни жило внутри тебя — ты сильнее.

Влад смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В глазах его что-то дрогнуло — что-то, что он прятал очень долго. Страх? Надежду? Слабость?

— Откуда ты знаешь? — повторил он, но теперь в голосе не было боли — было удивление.

— Потому что я тоже боюсь, — ответила она. — Каждый день. Каждый час. Боюсь, что не справлюсь, что подведу, что потеряю тех, кто мне дорог. Но я не сдаюсь. И ты не сдавайся.

Она сжала его руку.

— Мы вместе. Что бы ни случилось — вместе.

Влад молчал. Потом, медленно, неуверенно, сжал ее пальцы в ответ.

— Вместе, — повторил он.

Где-то в карете заворочался Лютобор. Лева поднял голову, посмотрел на них своими зелеными глазами, и в этом взгляде было что-то — то ли одобрение, то ли предостережение.

Дорога уходила вперед, к Каменному Логу, к дому, к новой жизни. Или к новой битве — они не знали.

Но они были вместе.

* * *

А в столице, в темном кабинете, канцлер сидел у окна и смотрел вслед удаляющейся карете. Кристалл в его руке пульсировал, и в его глубине, в черной толще, лицо Влада становилось все бледнее, все прозрачнее, будто таяло.

— Любовь, — прошептал канцлер. — Ты думаешь, это спасет тебя? Ты думаешь, это сильнее Тьмы?

Он усмехнулся.

— Подожди. Скоро ты увидишь. Скоро ты поймешь, что любовь — это только слабость. А слабость — это смерть.

Кристалл потемнел. Канцлер улыбнулся.

Партия продолжалась.

* * *

К ночи добрались до того самого трактира.

Хозяин узнал их, засуетился, велел готовить комнаты и ужин. Троица мужиков, что сидели у печи, при виде Левы заулыбались, помахали.

— Кошак вернулся! — заорал здоровяк. — Иди сюда, жрать будешь!

Лева, не будь дурак, спрыгнул с рук Алисы и направился к ним, виляя хвостом. Компания встретила его с почетом.

Алиса устроила Лютобора в комнате, проверила рану. Шрам затянулся, кожа вокруг была чистой.

— Заживает, — сказала она.

— Ты хорошо лечишь, — заметил Лютобор. — Только душу мою не вылечишь.

— А что с душой?

— Тоскую. — Он усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — По женщине, которая меня не любит.

Алиса промолчала.

— Не бойся, — сказал он. — Я не дурак. Я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Даже когда пытается скрыть.

— Тогда зачем говоришь?

— Чтобы ты знала. — Он закрыл глаза. — Чтобы, если когда-нибудь передумаешь, я был рядом.

Алиса вышла. В коридоре ее ждал Михай.

— Спит?

— Спит. — Она помолчала. — Михай, ты…

— Я знаю, — перебил он. — Я тоже рядом. Не как они. Просто рядом.

Он развернулся и пошел к выходу — проверять лошадей.

Алиса смотрела ему вслед и думала о том, как странно устроен мир. Трое мужчин, трое разных. И каждый готов умереть за нее. А она может любить только одного.

Лева, наевшийся у мужиков, выскочил из зала, подбежал к ней, начал тереться о ноги.

— Ты сытая и довольная? — спросила Алиса.

Кот довольно муркнул.

— Пойдем спать.

Они поднялись наверх. Влад стоял у окна в своей комнате, смотрел на дорогу.

— Иди, — сказала Алиса. — Отдыхай. Завтра тяжелый день.

— Я не устал.

— Ты врешь.

Он обернулся. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня.

— Ты права, — сказал он. — Вру. Я устал. Я всегда устал. Но если я усну… Он подошел, поцеловал ее в лоб. — Иди. Я скоро.

Алиса ушла к себе, но долго не могла уснуть.

Смотрела в потолок, слушала, как скрипят половицы, как где-то внизу гремят посудой, как Лева сопит в ногах.

— Лева, — прошептала она. — Что с ним происходит?

Кот не ответил. Но она знала — он чует.

От автора:

Дорогие читатели, спсибо за подписку!

Глава 15

ДОМОЙ

Каменный Лог встретил их солнцем и звоном топоров. Алиса увидела деревню еще издалека — и замерла. Частокол теперь возвышался над дорогой, укрепленный, с дозорными вышками по углам. На воротах висел новый герб — два переплетенных круга, которые Спиридон выковал из железа.

Ворота распахнулись до того, как они успели постучать.

— Барыня! — Флора бежала впереди всех, раскинув руки, и плакала навзрыд. — Вернулась! Живая!

Следом за ней — Пахом, размахивающий шапкой, Спиридон, хмурый, но с глазами, которые смеялись. Бабы, мужики, дети — все высыпали навстречу, облепили сани, тянули руки, гладили Леву, заглядывали в лица.

— Тише, тише, — Алиса обнимала Флору, чувствуя, как та трясется в рыданиях. — Все хорошо. Мы дома.

— Лютобора в его комнату, — коротко ответила Алиса. — Раненый. Флора, травы мои, отвар.

— Сделаем! — Флора утерла слезы, засуетилась.

Лютобора устроили в комнате, растопили камин. Флора с бабами натащили подушек, одеял, поставили отвар. Алиса проверила рану — шрам белел, но воспаления не было.

— Ты как? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Как конь, который перестал быть конем, — усмехнулся