Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая

— Пообещай мне кое-что, — сказал он.

— Что?

— Вернись.

Слово упало в тишину, как камень в глубокий колодец. Алиса смотрела в его глаза и видела в них не тьму — надежду. Отчаянную, почти молитвенную. Он верил в нее. Он верил, что она вернется. Он не знал, что она может уйти туда, откуда не возвращаются. Не знал, что враг, которого она должна победить, — это он сам.

— Вернусь, — сказала она.

И соврала. Потому что не знала. Потому что никто не знал.

Влад притянул ее к себе. Поцеловал в лоб — нежно, бережно, будто боялся сломать. Крепко обнял, прижал к себе, и Алиса почувствовала, как бьется его сердце — часто, громко, испуганно. Она закрыла глаза, вдохнула его запах — дым, железо, ладан. Запомнила. Навсегда.

— Я люблю тебя, — шепнул он. — Ты знаешь?

— Знаю, — ответила она. — И я тебя.

Она хотела сказать больше. Хотела сказать: «Борись. Не сдавайся. Даже когда я не рядом. Даже когда тебе покажется, что все кончено. Борись. Ради нас». Но не сказала. Не могла. Слова застряли в горле, потому что если бы она их сказала, то разрыдалась бы. А плакать сейчас нельзя.

Внизу, у подножия вышки, завыл Лева.

По-волчьи. Страшно. Предупреждая.

Алиса отстранилась, посмотрела вниз. Тени сгущались в лесу. Они ждали. Они всегда ждали.

— Мне пора, — сказала она.

Влад кивнул. Не спросил куда. Не попросил остаться. Просто стоял и смотрел, как она уходит.

Алиса спустилась по лестнице, чувствуя его взгляд на затылке. Она не оборачивалась. Если бы обернулась — не ушла бы.

Лева ждал внизу. Глаза его горели зеленым, и в этом свете было все — и обещание, и угроза, и надежда.

— Пойдем, — сказала Алиса.

Они пошли к лесу. К теням. Ко Тьме. К тому, кто ждал. А Влад стоял на вышке и смотрел ей вслед. И не знал, что враг, которого она идет побеждать, — это он.

Глава 18

В ЛЕСУ

Рассвет застал их у околицы.

Алиса — в дорожном плаще, с посохом в руке. Лютобор — с мечом и арбалетом за спиной, бледный, но решительный. Лева — огромным серым волком, который сидел у ее ног и смотрел в лес немигающим зеленым взглядом.

Позади — вся деревня. Флора охала, Пахом кряхтел, Спиридон хмурился. Михай стоял чуть поодаль, сжимая топор. Влад — у ворот, с лицом, похожим на маску.

— Вернемся, — сказала Алиса.

— Вернетесь, — кивнул Влад.

Она хотела добавить что-то еще, но Лютобор тронул ее за плечо:

— Пора.

Лева сорвался с места, и они пошли следом. Лес встретил их тишиной. Не той утренней, когда просыпаются птицы и ветер шелестит в ветвях, — мертвой, давящей, как перед грозой. Трава под ногами была примята, кусты поломаны, будто здесь прошло стадо.

— Следы, — сказал Лютобор, указывая на землю.

Алиса присела. Те же странные следы, что и в прошлый раз — не звериные, не человеческие. Цепи? Или что-то, что волочилось по земле?

— Тени, — ответила она. — Их следы.

Лева бежал впереди, низко пригнувшись к земле, и Алиса видела, как напряжены его мышцы под серой шерстью. Он чуял что-то, чего они не чувствовали.

— Сколько их? — спросил Лютобор.

— Много, — ответила Алиса, не зная, откуда знает. — Но они не нападут днем. Они ждут темноты.

— Тогда у нас есть время.

Они пошли дальше. Капище нашли к полудню.

Лес расступился внезапно, будто нехотя, открывая поляну, которой не должно было здесь быть. Старые камни, поросшие мхом, стояли кругом — неровным, но правильным кольцом, которое не создала природа. Они были огромными, выше человеческого роста, и на них, в серой толще векового камня, угадывались лица. Не высеченные — проступившие сквозь время, будто сами камни помнили тех, кто когда-то приходил сюда с дарами и молитвами.

В центре кольца зиял черный провал.

Он не был похож на вход в пещеру или на старый колодец. Он был… неправильным. Края его оплывали, как воск свечи, и казалось, что земля вокруг него дышит — медленно, тяжело, со всхлипом. Оттуда тянуло холодом, но не тем, что бывает зимой в лесу. Другим. Древним. Злым. Живым.

Алиса чувствовала это кожей, каждой клеткой. Там, внизу, что-то было. Что-то, что ждало.

— Здесь, — сказал Лютобор. Голос его звучал глухо, будто он говорил из другого мира.

— Ты помнишь?

Он стоял на краю провала, и лицо его было бледным, каким-то чужим. Алиса видела, как дрожат его руки, как напряжены плечи. Он вспоминал. И это воспоминание было страшнее любой битвы.

— Смутно. — Он провел рукой по лицу, будто стирая невидимую паутину. — Как сон. Но тяжелый. Липкий. Я помню тьму. И холод. И голос, который говорил со мной.

— Что он говорил?

— Что я могу спасти тебя. Что могу быть с тобой. Что могу стать сильнее. — Он повернулся к ней. — Он предлагал мне Тьму. Как дар. Как награду. Как единственный выход.

— Ты отказался.

— Не знаю, — покачал он головой. — Я просто… проснулся. Или меня разбудили. Не помню.

Он снова посмотрел в провал.

— Он там. Я чувствую.

Алиса шагнула вперед, к черной дыре в земле. Посох в ее руках нагрелся, засветился слабым синим светом, предупреждая. Она чувствовала, как оттуда, из глубины, тянет силу — древнюю, чужую, голодную.

Но Лева загородил ей дорогу. Он вырос перед ней, огромный, серый, с горящими зелеными глазами. Из горла его вырывалось рычание — низкое, протяжное, неотвратимое. Он не угрожал. Он приказывал.

— Нельзя, — сказала Алиса, и сама не поняла — коту или себе.

Кот перестал рычать, но не отошел. Стоял, глядя на нее своими зелеными глазами, и в этом взгляде было столько, сколько она не могла прочесть до конца. Предупреждение. Страх. Надежду.

— А когда? — спросил Лютобор. — Когда можно будет?

— Когда будем готовы. — Алиса опустила посох, и свет в нем погас. — Не сейчас. Не сегодня. Нам нужно знать больше. Нужно понять, что там, внизу. Нужно… быть сильнее.

Она отошла от провала, подошла к камням.

Они были покрыты письменами.