Дочь твоего врага - Эве Лин

— Сможешь, Арина! Это мой приказ, понимаешь?! — говорит он, дотрагиваться до меня. — Ты делаешь то, что говорю я!

— Кто я теперь для тебя?! — почти выкрикиваю, наконец-то осмеливаюсь спросить.

Он молчит, его ноздри раздуваются, а в глазах огонь, пожирающий все на своем пути. Рука смыкается на моем подбородке, сжимая, не давая увернуться.

— Никто, Арина! Ты для меня никто…

Глава 22

— Никто, Арина! Ты для меня никто… Тот вечер был ошибочный и больше никогда не повторится, — тихо, но бьет, не щадя, каждым словом. — Поэтому ты идешь, и больше никаких истерик.

Отпускает, а я отвожу взгляд, потому что к глазам уже поступают слезы. Почему меня это так задело! Ведь я должна, наоборот, радоваться, а я сейчас испытываю горечь, но эта горечь где-то внутри.

— Я поняла… — отвечаю глухо, все так же не смотря. — Теперь я могу идти?

Он молчит, и я чувствую его прожигающий взгляд, направленный на меня.

— Да, можешь, — наконец-то произносит он и отходит от меня.

Не оборачиваясь, быстрым шагом иду прочь отсюда. Неужели я на что-то наделась!

Смешно! Ведь я дочь его врага. Та, которую он ненавидит и будет ненавидеть всегда.

Из глаз все же брызжут слезы, закусываю губу, чтобы не плакать. Чтобы никто не слышал мои всхлипы, чтобы он не услышал мою боль.

Включаю душ и заглушаю все мои рыдания. Обхватываю себя руками, сейчас мне почему-то особенно холодно, я чувствую себя одинокой, как никогда.

Дан был не прав, Клим ничего не чувствует ко мне, он безжалостен и жесток. И его сердце всегда будет холодное, там нет места кому-либо. Только сжигающая месть, которую он носит все эти годы.

Немного успокаиваюсь и возвращаюсь обратно в спальню, сразу же ложусь, укутываясь одеялом, хочу согреться, но не получается. Возможно, у меня даже поднялась температура, но все же какое-как я засыпаю.

Утро встречает меня не самым приятным способом, голова гудит, а на улице дождь. Погода словно солидарна со мной. Одеваюсь и пока не выхожу, жду, когда отъедет машина Клима. И когда она это делает, спускаюсь.

На кухне, как всегда, суетится Венера, сначала она улыбается при виде меня, а потом хмурится.

— Что случилось? — сразу же задает вопрос она.

— Доброе утро, ничего такого, — отвечаю я, проходя, — Пахнет аппетитно.

— Арина, не ври, я же вижу — глаза красные, взгляд потухший. Это из-за Клима?

При упоминании его имени вздрагиваю. Он говорил что-нибудь ей? Навряд ли.

— Нет, не из-за него, просто устала, — отвечаю и сажусь за стол.

— Просто все эти дни в твоих глазах был огонь, а сегодня он потух, — она гладит меня по спине. — Точно не хочешь ничего мне рассказать? Это всегда останется только, между нами.

— Спасибо вам! — смотрю женщину, Климу повезло с ней, этот человек умеет любить и дарить свое тепло людям. — Да, кое-что произошло, но я не хочу пока об этом говорить. Мне нужно пока разобраться в себе.

— Хорошо, но, если что, я всегда рядом, не замыкайся в себе, — улыбается она мне. Становится сразу же тепло.

— Конечно, спасибо!

— Ну а теперь завтрак, Клим тут быстро поел и побежал, надеюсь хоть ты посидишь со мной…

Последующие два дня кажутся однообразными. Я хожу в университет, а после возвращаюсь в особняк, где делаю задания или провожу время в беседке, она почти готова. Мы ждем только лилий, чтобы посадить их, и будет все готово.

С наслаждением смотрю на эту красоту. Когда я уйду отсюда, то буду скучать по этому месту. Мне кажется, я вложила сюда частичку своей души. И будет жалко расставаться с этим. Хотя я даже не знаю, когда Клим отпустит меня. Он ясно дал понять, что сейчас я его пленница и скорее всего нахожусь здесь только ради какого-то плана.

Не знаю, что он задумал. Но чем дальше, тем сильнее я тону в нем…

В один из дней я так же иду на пары. Сегодня у меня новый водитель-охранник, старый скорее всего решил немного отдохнуть, надоело ему сидеть полдня в университете. Сегодняшний молод и то и дело хочет завести со мной разговор. Но я отвечаю односложно. У меня нет настроения общаться, а еще я боюсь, что Климу это может не понравиться.

Сегодня лекция у Дмитрия Эдуардовича. Вообще после того нашего разговора мне кажется, что мы немного сблизились. Он всегда защищал меня, если на его парах кто-либо начинал подкалывать меня.

В этот раз к моему облегчению никаких комментариев в мой адрес не было. Одногруппники словно забыли обо мне или просто знали, что Дмитрий Эдуардович не потерпит этого.

— Арина, подойдите ко мне после пар, нам нужно обсудить тему вашей курсовой, — говорит он после урока.

Да, теперь он мой научный руководитель.

— Хорошо, — киваю.

После пар подхожу на кафедру, где вижу его.

— Отлично, Арина, пройдемте в моей кабинет, — говорит он следовать за ним.

— А разве ваш кабинет не тут? — задают вопрос, хотя какая мне разница, я не знаю всю кухню университета.

— Нет, теперь мне выделили свой личный, я подал заявление на повышение, возможно, стану заведующим кафедры в следующем году!

— О, это же отлично, — радуюсь за мужчину. Мы спускаемся вниз.

Тут раньше был подвал. Но потом все отремонтировали и сделали аудитории для маленьких групп, а еще несколько лабораторий. Сегодня тут мало народу, потому что пятница.

— Ну, это будет известно в следующем семестре, но я очень надеюсь на повышение, — он подходит к одной из дверей, доставая ключ.

— Ну, будет надеяться.

Он открывает дверь. Темно.

— Проходите, — приглашает меня первой. — Сейчас включу свет.

Ни о чем не думаю, прохожу. Тут и правда темно, скорее всего оттого, что шторы плотно задернуты, а сами окна выходят на кирпичную стену.

Слышу щелчок закрывающегося замка, а потом резко вспыхивает свет. И я вижу двух мужчин в черном, спорящих на меня.

— Что … — в шоке пячусь назад. Страх сразу же окутывает тело.

— Ничего личного, Арина, но вы знаете, сейчас ваша жизнь очень дорогая, — слышу сзади голос преподавателя, он уже не такой милый, каким казался раньше.

— Зачем?!

Мужчины встают, и я пячусь в противоположный угол. Но знаю, что там тупик. Лихорадочно думаю, что делать. Стол с ножницами в противоположной стороне, дальше только стена. В моей сумочке ничего нет, только учебники.

— Не подходите! — кричу. — Помогите! — Возможно, меня кто-то услышит из коридора.

— Заткните блять ее! — слышу приказ