Яга на выданье - Азалия Фэйворд

Услышав про волосы, Хозяин вод заметно дрогнул, его когтистая рука рефлекторно потянулась к лысеющей макушке, а в глазах блеснула такая отчаянная, почти детская надежда, что мне даже стало его немного жаль

Он пожевал бледными губами, пытаясь сохранить остатки своей устрашающей репутации, поскрипел для вида зубами, но соблазн получить обратно своё чистое озеро и густую гриву волос оказался слишком велик, чтобы сопротивляться.

– Ладно, ведьма, твоя взяла! – скрипя зубами, но с явным, нескрываемым облегчением выдохнул Водяной, ударив по воде ладонью так, что во все стороны полетели зелёные брызги. – Будет тебе слеза, уговорила старого ворчуна! Но смотри у меня, если обманешь с очисткой или волосы не вырастут – я тебе этого никогда не прощу, из-под земли достану!

Я счастливо улыбнулась, понимая, что одержала самую настоящую дипломатическую победу, и теперь у меня будет всё необходимое, чтобы наконец-то избавить свою жизнь от толпы ополоумевших, влюблённых богатырей.

Через несколько минут сделка была заключена, и я отправилась обратно! Пора избавить Тьмутаракань от наплыва этих ополоумевших влюблённых богатырей, а мне вернуть собственное спокойствие и восстановить нервную систему.

Глава 26.

Глава 26.

Вернувшись на нашу осаждённую поляну, я первым делом организовала оперативный штаб по спасению водоёма Тьмутаракани.

Избушка, услышав, что мы идём на дело, радостно заквохтала, разминая свои чешуйчатые окорочка. Петрович, вооружившись энтузиазмом и неизменной бутылью, тут же вскарабкался на самую крышу, усевшись верхом на печную трубу, словно заправский капитан корабля. А вот Василия Леопольдыча пришлось эвакуировать наверх насильно – кот сопротивлялся, растопырив все четыре лапы, и вопил, что его тонкая аристократическая натура не переносит сырости.

К моему огромному удивлению и тайной радости, Радимир вызвался помочь. В то время как его одурманенные приворотом братья по оружию продолжали пускать слюни на мой забор

и сочинять бездарные оды, этот невозмутимый богатырь молча взвалил на свои широкие плечи тяжеленный мешок с моими зельями, котелками и сушёными травами, став моим личным, абсолютно адекватным телохранителем.

Когда наша живописная процессия выкатила к берегу зловонного болота, Водяной уже ждал нас, нервно накручивая на палец единственную длинную прядь своих зелёных волос.

– Ну, с богом! – скомандовала я, закатывая рукава. – Петрович, заводи наш пернатый насос! Избушка, фас!

И тут началось такое грандиозное действо, что у местного населения жабры бы пересохли от удивления, будь у них побольше мозгов.

Моя любимая избушка на курьих ножках, повинуясь нашим с домовым командам, с боевым куриным кличем влетела прямо в самый центр зловонной жижи. Она присела так глубоко, что вода скрыла её по самые подоконники, и вдруг заработала, как гигантский, магически прокачанный насос. Из печной трубы со свистом вырвался столб пара, а ставни захлопали с невероятной скоростью.

Избушка втягивала в себя мутную, чёрную воду через открытую дверь, внутри её бревенчатого организма бурлила древняя очищающая магия, а из окон мощными потоками извергалась уже абсолютно прозрачная, хрустальная чистая вода. Одновременно с этим её мощные курьи лапы заработали с грацией взбесившегося экскаватора: она остервенело разгребала заиленное, покрытое многовековым мусором дно, перемалывая своими когтями тухлую тину, коряги и болотную гниль в мельчайший, чистейший золотистый песок. Болото кипело, бурлило и орало на все голоса, преображаясь прямо на глазах.

Радимир, стоявший рядом со мной на берегу, наблюдал за этим инфраструктурным проектом века с нескрываемой тревогой. Он то и дело хмурил свои красивые брови, сжимая огромные кулаки.

– Ядвигушка, – пробасил он, склонившись ко мне так близко, что я уловила запах свежих стружек и мужского пота, – ты ж погубишь свои хоромы! Она же там в самой грязи по саму крышу полощется! Как же ты потом жить-то будешь в этой испачканной тиной избе Там же теперь сырость разведётся, плесень по брёвнам пойдёт... Давай я потом с мужиками приду, мы её песком да мочалками отдраим!

Я невольно залюбовалась его искренним, совершенно не магическим беспокойством, и тепло улыбнулась.

– Не переживай, Радимир, – ответила я, легко коснувшись его могучего предплечья. – Это ж не просто брёвна, это магическая недвижимость премиум-класса! Я на неё ещё в первый день заклятие абсолютного отторжения скверны наложила. Бытовая магия – великая вещь! К ней теперь ни одна грязинка не прилипнет, вода скатывается, как с гуся, а брёвна сами себя полируют. Так что она у меня выйдет оттуда чище, чем была!

И словно в подтверждение моих слов, избушка, закончив профильтровывать последние кубометры грязи, радостно крякнула и устроила себе настоящую пенную вечеринку. Она начала плескаться в теперь уже кристально чистом, прозрачном до самого дна озере, зачерпывая воду крыльцом и окатывая себя с ног до головы.

Петрович на крыше был в полном экстазе. Домовой скинул свои лапти, задрал штанины и, свесив мохнатые ножки прямо в брызги, распевал во всё горло: «Раскинулось море широко!», периодически чокаясь своей бутылью с печной трубой.

А вот кому было совершенно не до веселья, так это Василию Леопольдычу. Мой бесстрашный борец с богатырями сидел на самом коньке крыши, вцепившись в почерневшее дерево всеми четырьмя лапами так, что когти глубоко вошли в древесину. Его шерсть стояла дыбом, превратив кота в гигантский мокрый одуванчик, глаза выкатились из орбит, а пасть беззвучно открывалась и закрывалась. Васька панически, до дрожи в хвосте, ненавидел воду. Он с ужасом смотрел на бушующие вокруг волны и, кажется, истово молился всем известным кошачьим богам, обещая навсегда отказаться от сметаны, перестать воровать сосиски со Скатерти-самобранки и даже, возможно, помиловать пару-тройку мышей, лишь бы этот мокрый ад поскорее закончился.

– Х-х-хозяйка! – донёсся до меня его сдавленный, полный вселенской скорби писк. – Завещаю свою пуходёрку Петровичу! А мой любимый мячик отдай Лешему... Прощай, жестокий мир!

Я лишь рассмеялась, глядя на этого пушистого симулянта, и принялась за вторую часть нашего договора.

Прямо на золотистом песочке, который намыла избушка, я развела костерок, установила котелок и начала варить свой фирменный шедевр — шампунь. В кипящую воду полетели свежие, жирные пиявки (для стимуляции кровообращения), огромные листья лопуха (для укрепления корней) и щепотка толчёной жабьей икры для придания волосам неповторимого магического объёма. Варево загустело, приобретя благородный изумрудный оттенок и запах свежескошенной травы.

Пока зелье остывало, на берег робко, словно стесняясь, начали выползать местные русалки. Без гнилой тины и болотной ряски они оказались весьма симпатичными девчонками, только очень чумазыми и с волосами, напоминающими скатавшийся войлок.

– А ну, красавицы, подходи по