Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Счастливчик.

Я тихонько прикрыла за собой дверь.

Дорна уже ждала. В легком платье, с распущенными волосами и серьгами-лунами в ушах, она выглядела так, будто сошла с картинки из тех самых северных легенд, которые я читала в детстве.

– О, всего десять минут – и такой результат, – оценила она, оглядев меня с ног до головы. – А ты умеешь собираться.

– Стараюсь, – усмехнулась я. – Идем?

– Идем.

Академия уже праздновала: слышалась музыка, смех, чьи-то восторженные крики.

– Слушай, – сказала Дорна, когда мы свернули на дорожку к общежитию боевиков. – Ты же понимаешь, что твой профессор тоже может там быть?

– Что? – удивилась я, никак не ожидавшая такой темы.

– Ну, под маской. Или под иллюзией. Я же говорила: преподы иногда приходят.

Вот зараза, а?!

– Дорна, ты специально?

– Конечно, – хохотнула она. – Твое лицо того стоило. Не бойся, даже если он там будет – ты его не узнаешь.

– Обнадежила, – буркнула я.

Но от ее слов внутри все равно поселился маленький червячок тревоги. Или предвкушения?

– Ладно, – сказала я, встряхнув головой. – Веди уже, воительница. Познакомишь меня со своими ребятами.

Дорна улыбнулась и ускорила шаг.

КАЙШЕР ЭЙДАН

Кайшер вошел в спальню и щелкнул пальцами, зажигая магические светильники. На столе у окна уже ждала небольшая шкатулка. Он открыл инкрустированную драгоценными камнями крышку и достал базовый амулет для коррекции внешности. Сильных изменений и не нужно – скорее упростить то, что уже есть.

Посвящение было одной из немногих традиций, которые Кайшер Эйдан не просто терпел, но и искренне ценил.

Она появилась давно – еще в те времена, когда Хармарская академия была совсем молодой и студентов едва хватало на два факультета. Тогда он впервые надел иллюзию и вышел в ночь вместе со всеми – просто чтобы посмотреть. И остался там до утра.

Это единственный вечер в году, когда можно позволить себе побыть кем-то другим. Не деканом, не ламиром, не последним принцем вымирающей расы, остатки которой Кайшеру едва ли не пинками приходилось сгонять на собрания.

Он снял сюртук, повесил на спинку стула. Рубашку оставил, только закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц. Ну что, осталось сменить штаны и натянуть любимые высокие ботинки. Ну, и кожаная куртка, куда ж без нее.

Девушки почему-то очень любят парней в коже. А если артефактную серьгу в ухо добавить – в целом можно и без природного обаяния справиться.

– Наряжаешься? – раздалось с подоконника.

Кайшер покосился в сторону ухмары. Пуся сидела в своем излюбленном змеином облике, свесив хвост вниз, и смотрела на него с откровенным любопытством.

– Ты еще здесь? – спросил он. – А должна быть с новым письмом у Фейна!

– Письмо подождет! – Она подплыла ближе и зависла туманным облаком у его плеча. – Там будет интересно. Там будет и нечисть, и студенты, и вообще жизнь кипит, а я тут как почтальон – туда-сюда.

– Фейн уже второй месяц не отвечает, – терпеливо сказал Кайшер, снимая с пальцев узнаваемые кольца-печатки и убирая в шкатулку. – Сбор Круга через месяц, и мне нужен ответ.

– Он скажет, что придет, и не придет. Как всегда.

– Вот поэтому не просто отнеси ему мое письмо, а дождись, пока эта рептилия напишет ответ и пришлепнет личной печатью.

– Да стоит ли с ним вообще возиться? – возмутилась Пусинда. – Он же вообще в последний раз напрямую сказал, что «пока коллеги не решат вопрос с бабами – собираться смысла нет!».

Кайшер только усмехнулся. Он бы и сам не отказался решить вопрос с бабами! Но для этого нужно как минимум поговорить с Многоликим. А чтобы поговорить с Многоликим, надо, во-первых, найти оборотня-проводника, на чей зов бог ответит, а во-вторых, достать артефакт, который позволит разговору состояться.

И, к сожалению, в отличие от проводника, артефакт им какой угодно не подойдет. Нужен тот самый, что до сих пор хранится в подземельях царского дворца бывшей Ламирии.

Куда спускаться – чистое самоубийство. Но сейчас, видимо, придется, потому что проводник, хотя и не оборотень, у него странным образом появился. Но сначала стоит все же удостовериться, хотя поделиться информацией с другими ламирами Кайшер планировал уже сейчас.

А Фейн… с годами его характер становится все более отвратительным и грубым. У северян нахватался, что ли?

С этим ламиром у него всегда были паршивые отношения, потому что тот считал (и небезосновательно), что во всех бедах виноват именно последний принц Ксилот.

– Давай я утром слетаю? – продолжала канючить Пусинда. – Возьми меня с собой! Или просто дай остаться! Посвят – это же куча эмоций. Я смогу покушать!

– Я тебя кровью недавно кормил.

– Сравнил мне деликатес с плотным обедом.

– Не обсуждается.

Ухмара обернулась вороной, явно матерно каркнула в сторону хозяина и, схватив лежащее на подоконнике письмо, вылетела в окно.

Туда ей и дорога, в самом деле!

Кайшер ходил на посвящения, совмещая приятное с полезным: нужно проследить, чтобы буйные студенческие гулянки не переросли в нечто, требующее вмешательства администрации, ну и позволить себе небольшое приключение, если звезды сойдутся. Обычно они сходились.

В прошлом году ухмара высунулась из стены в самый неподходящий момент, и у преподавательницы с кафедры стихийников мгновенно испортилось настроение. Ночь была безнадежно испорчена.

Кайшер усмехнулся, вспомнив об этом.

В позапрошлом году та же преподавательница была вполне доступна. Ночь прошла неплохо. Притворяться студентом было откровенно забавно – она так и не поняла, с кем провела время, хотя наутро, судя по всему, у нее появились подозрения.

В общем, посвяты профессор Эйдан искренне любил. Потому что именно в эту ночь у него была возможность стать мужчиной или даже парнем, которому не триста лет, а ровно столько, на сколько он выглядит.

Он надел амулет.

Теплая волна пробежала по лицу, щекоча кожу. Иллюзия накладывалась мягко, привычно – он проделывал это сотни раз. Чуть темнее волосы, мягче черты лица, никакой усталости в глазах. Застегнул куртку, поправил воротник…

– Что ж, – сказал он своему отражению, – посмотрим.

* * *

Поляна гудела. Треск пламени костров, музыка, смех – все это доносилось еще с дорожки, и Кайшер невольно замедлил шаг, просто чтобы послушать. Сотни лет, а каждый раз одно и то же – молодость шумит одинаково.

Он легко и привычно влился в толпу. Много лет практики сделали свое дело – он знал, как держаться, как двигаться, чтобы не выделяться. Взял у кого-то протянутый бокал, кивнул в знак благодарности.

Преподавательницу стихийников заметил сразу – она уже зажимала в углу какого-то счастливого третьекурсника. Ну и отлично. Кайшер мысленно пожелал им всего наилучшего и пошел дальше.

Потому что сегодня у него были совсем другие планы.

Айлин Тарри.

Когда они встретились