Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Спустя минутку он вырвался оттуда с двумя бутылками и свертком.

Вернулся ко мне и, расставляя принесенное на скамейке между нами, весело сказал:

– Сок я добыл, правда, за качество его не ручаюсь, но вроде как без сюрпризов. И вот, предлагаю меня хвалить и чествовать – еще отбил в неравной схватке вяленое мясо!

– Прямо таки чествовать? – лукаво прищурилась я в ответ.

– В этот час студенты как саранча – уже съели всю еду, и потому найти хоть что-то – поистине подвиг! – наливая мне сока, заметил он. – Почти как измордовать дракона, с которым я справился на пути к тебе!

– Ладно, предлагаю за это выпить!

Мы чокнулись, я кружкой, а он бутылкой, и парень тотчас подкинул тему для беседы:

– Что тебе больше всего нравилось на полевых практиках? И нравилось ли вообще или ты из тех, кому дорог комфорт?

– Комфорт, конечно дорог, – не стала спорить я. – Но я очень четко разделяю любовь к нему и интересное времяпровождение в походных условиях, где у тебя просто физически не может быть всех благ цивилизации, но ты и не за ними ведь едешь?

– Резонно. Так что?

– Нечисть в естественной среде обитания. Я как-то встретила в лесу вислоуха, и он оказался говорящим! Мы очень интересно пообщались – и ему практика, и я встретила личность, которая вполне сознательно выбрала некоторое подобие отшельничества. Так как с живущими на земле людьми поговорить ему сложно – боятся, а с животными невозможно.

– Да, есть такие аскеты.

– Но вообще у меня не очень большая полевая практика. Наша преподавательница как раз любила те самые блага цивилизации, – с сожалением вздохнула я и уже с гораздо большим воодушевлением добавила: – Но я надеюсь, что в Хармаре я смогу ездить вместе со старшекурсниками!

– Сможешь, – как-то очень уверенно ответил мой собеседник и, поймав вопросительный взгляд, пояснил: – Тут как раз стараются вывозить студентов «в поля», у декана такая принципиальная позиция. Потому что какой же ты иначе специалист?

– Паркетный, – усмехнувшись, повторила я свою же характеристику, которую буквально недавно озвучивала профессору Эйдану.

– Главное – желание, а возможности найдутся, – беспечно отмахнулся парень. – Тем более в Хармарской академии. Вдобавок ходят слухи, что у Хармара вообще и у нашего факультета в частности появятся новые меценаты и получится организовывать для студентов более интересные и, стало быть, дорогие экспедиции в необычные места.

Я с огромным интересом послушала о них.

Мой безымянный пока знакомец рассказывал очень увлекательно. Низкий, мягкий голос вел за собой в мир, который из настоящего мгновения казался нереальной сказкой.

Он говорил о западных пустошах, где до сих пор находят артефакты древней цивилизации, о гиблых топях Иммерзиля, где даже воздух дышит магией, и о северных кряжах и фьордах, где, по слухам, обитают последние ламиры. А еще рассказывал о подземных озерах с невиданными светящимися тварями, о лесах, где деревья помнят древних богов, и о пещерах, где время течет иначе.

Я как зачарованная слушала его и даже себе боялась признаться, что мне не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.

* * *

Рассвет подкрался незаметно, небо над деревьями стало светлее, затем порозовело и зазолотилось. Воздух сделался прозрачным и звенящим, каким бывает только ранним утром, когда ночная прохлада еще не отпустила землю, а первые лучи уже трогают верхушки деревьев. Поляна редела, люди расходились парами и группами, у крайнего костра кто-то уже спал прямо на траве, укрывшись курткой.

– Поздно, – сказала я с некоторым удивлением, осознав, что мы проговорили всю ночь. Я даже не заметила, как пролетело время.

– Или рано. – Мой собеседник пожал плечами и запрокинул голову к светлеющему небу. – Зависит от точки зрения.

Он поднялся, с низким стоном потянулся, разминая затекшие мышцы, и протянул мне руку, помогая встать на ноги. Я отпустила теплую ладонь, вдохнула полной грудью и почувствовала, как где-то внутри шевелится сожаление. Ночь кончилась. И вместе с ней кончилось что-то еще… не названное, но такое трепетное, нежное… я решила, что думать об этом стану завтра.

– Мне туда. – Я кивнула в сторону аспирантского корпуса.

– Я провожу.

Он не спрашивал, скорее поставил в известность, но я не стала возражать. Мы двинулись по тропинке, и я поймала себя на том, что иду медленнее, чем нужно. Да и мой новый знакомец никуда не торопился.

Над головой шумели деревья, ветер слегка шевелил волосы, тропинка была пуста, и мир в этом утреннем свете казался тихим и немного нереальным, словно мы оказались в картинке, которую кто-то нарисовал акварелью, – мягкой, размытой, почти сказочной.

Я чувствовала парня рядом. Тепло, которое исходило от него, легкий запах дыма, въевшийся в одежду, и что-то еще – неуловимое, но словно бы… свое.

– Интересный вечер, – сказала я у крыльца, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом.

– Да.

– Валуша была его лучшей частью.

– Обидно, – серьезно сказал он. – Я старался.

Я рассмеялась, и смех этот вырвался легко, без привычной колкости. Он улыбнулся в ответ – и в его глазах, таких ярких в утреннем свете, мелькнуло что-то теплое.

Мы остановились. Парень стоял на ступеньку ниже, так что наши глаза оказались почти на одном уровне. Я видела отражение неба в его зрачках, видела, как ветер играет с прядью волос, упавшей на лоб. Он смотрел на меня внимательно, не торопясь, и в этом взгляде не было ни тревог, ни сомнений.

Надо было сказать что-нибудь нейтральное и уйти. Я точно это знала. Но вместо этого спросила:

– Как тебя все-таки зовут?

– Кай.

– Просто Кай?

– Пока да, – сказал он, и уголки его губ дрогнули в легкой, чуть загадочной улыбке. – А дальше посмотрим.

Дурочкой я не была и складывать два и два прекрасно умела. Но сейчас я не то что арифметикой заниматься не хотела, а даже думать об этом.

Его пальцы коснулись моих, скользнули выше, легко погладив ладонь, и сомкнулись на запястье. Кожа загорелась в месте прикосновения, и я замерла, не решаясь дышать.

– Можно?

Я не отняла руку. Я смотрела на него, на его лицо, такое близкое сейчас, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он ждал. Не торопил.

И, по идее, я должна была сейчас все осмыслить и обдумать. Принять решение! Умное, взвешенное, взрослое… но мне так хотелось дать этой волшебной ночи закончиться тоже по-особенному.

А потому я кивнула.

И он поцеловал меня.

Его губы были теплыми, упругими, и в этом поцелуе не было ни спешки, ни требовательности – только нежность, от которой у меня подкосились колени. Большая ладонь по-прежнему сжимала запястье, а другой рукой он коснулся моего подбородка, чуть приподнимая лицо.

Это длилось секунду. Или вечность? Я потеряла счет времени, провалившись в мир ощущений. Сердце бешено стучало, в голове туман смешивался