Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

– Однозначно. Если стану биться – ты будешь приглашена.

Пуся качнулась и поднялась с кресла, превращаясь в туман.

– Беседы с тобой как всегда бесценны, но я спать. Ты тоже иди, у тебя первая пара по орнитофауне в восемь утра. Осталось буквально… да всего ничего и осталось!

– Мне не привыкать. А ты отдохни, конечно, и вечером зайди – я поговорю с коллегами и запрошу тебе допуск к источнику.

– О, вот за это спасибо! – бодрым тоном проговорила нечисть и, развеявшись, унеслась в какие-то одной ей ведомые дали. Спать, как сказала…

На самом деле спала Пусинда весьма условно. Скорее проваливалась в подобие сберегающего режима, так как на активное функционирование все же тратилось много энергии.

Может, снова подкормить ее кровью?

Кайшер еще немного посидел, раздраженно покосившись на презент с далекого севера, а после перешел в кабинет и, достав бумагу, занялся тем, что написал несколько посланий.

Два из трех вполне можно было доверить почтовой шкатулке, а вот третье… подождет верную ухмару, которая в последнее время действительно превратилась в почтальона и, пожалуй, действительно заслужила немного особенного вина.

Фейн был не единственным проблемным членом Круга Десяти.

Но обязанности есть обязанности.

Впрочем, если быть совсем уж честным, то больше всего Кайшер будет ждать ответа от Эола Девиаля. Кто, как не Второй лорд Триумвирата безопасности королевства, сможет ему предоставить все данные на интересующую девушку?

АЙЛИН ТАРРИ

Я с трудом проснулась в районе полудня.

Притом не самостоятельно проснулась, конечно, а потому что кто-то с энтузиазмом стучал в дверь!

– Кто там? – простонала я, мечтая убить назойливого дятла.

– Твоя спасительница, от головной боли избавительница! – довольно пропела возмутительно бодрая Дорна.

Голова раскалывалась на две части, каждая из которых требовала отдельного внимания. Внутри черепа кто-то устроил кузницу, а язык во рту напоминал наждачную бумагу, которой неделю терли полы. А ведь выпила всего ничего, да и то в самом начале праздника!

Я с трудом соскребла себя с кровати, поморщившись от всех спецэффектов похмелья – от мерзкого привкуса во рту до ощущения, что меня переехал магтрамвай. А потом проехался еще раз для верности!

И, чуть пошатываясь, пошла открывать.

Рыжая северянка выглядела еще отвратительнее, чем звучала. Возмутительно свежа, красива и с румянцем во всю щеку!

– Держи! – Она сунула мне в руки кружку с какой-то мутной жижей, которая пахла так, будто в ней отмокала болотная кикимора. – Выпить половину сейчас и половину еще через пятнадцать минут. Советую провести их в душе.

– Спасибо… – Я с опаской покосилась на содержимое кружки.

– Всегда пожалуйста. Обед скоро, кстати, ты пойдешь?

При мысли о еде к горлу подкатил ком, и я помотала головой.

– Ну как хочешь! Все, тогда до вечера! Или нет… а то меня Крис будет ждать.

И, выразительно подмигнув на прощание, эта жизнерадостная северная коза ускакала навстречу приключениям.

Я закрыла дверь и наткнулась на очень осуждающие взгляды доселе молчавших Хильды и Финика. Сова сидела на спинке кровати, нахохлившись, а шуршик замер у ее лап, скрестив передние лапки на груди. И, судя по выражению их морд, они в кои-то веки были совершенно солидарны.

– Поговорим потом, – трусливо сказала я и, зажмурившись, попыталась отхлебнуть притащенной соседкой бурды.

«Попыталась» – очень правильное слово.

Жидкость обожгла горло, вызвала мгновенное желание выплюнуть все обратно и зарыдать в голос. Но я зажала рот ладонью, с усилием проглотила гадость и, чувствуя, как к горлу подступает новая волна тошноты, шмыгнула в ванную – подальше от уже очевидно собиравшейся начать ценную нотацию совы.

– Я с тобой еще поговорю! – донеслось мне в спину.

– Я знаю! – крикнула в ответ и захлопнула дверь.

Мера временная, конечно. Но как же мне сейчас это времечко нужно и важно!

В ванной я наконец смогла вздохнуть свободно. Зеркало, как и следовало ожидать, встретило меня своим беспощадным правосудием. Оттуда смотрело чудовище – бледное, с синяками под глазами, с волосами, которые торчали в разные стороны, будто на голове поселилась стая перепуганных шуршиков. Я невольно поморщилась – и чудовище в зеркале поморщилось тоже.

– Ужас, – прошептала я.

Вода из крана текла с ленивым журчанием, и я, не дожидаясь, пока она нагреется, просто плеснула в лицо ледяной. По коже пробежали мурашки, сознание немного прояснилось. Я повторила процедуру дважды, потом еще раз, пока щеки не начало покалывать, а в голове не зажглась маленькая, но уже более-менее устойчивая искра разума.

И, глядя на потрепанную посвятом мымрочку в зеркале, я вспомнила, что ночь-то не в одиночестве проводила. А с каким-то парнем…

Но последнее, что я отчетливо помню, как мы сворачиваем к общаге! А что было потом… лишь смутные образы и почему-то сплошь не особо приличные. Нет, не разврат-разврат, но… весьма чувственно.

Я что, допилась и целовалась с неизвестным? Или мне просто это в пьяненьких пошлых сновидениях привиделось?

Ладно… что толку гадать?

Если я с ним встречусь, то, наверное, он поведет себя так, что я сама пойму, было или нет, верно?

Так что я разделась и залезла в прохладный душ, после которого еще на несколько пунктов приблизилась к гордому званию нормального человека.

Ну, оборотня, но не суть.

Вздохнув, я выбралась из ванны и побрела в комнату, чувствуя себя вареным овощем.

И тут меня настигла расплата.

Хильда уже сидела на спинке кровати, нахохлившись, и смотрела на меня желтым взглядом, полным праведного гнева.

– Ты хоть понимаешь, – начала она с той интонацией, от которой у малолетней меня в свое время подрагивали коленки, – что ты не предупредила о своем возвращении? Я сбилась с ног, облетела всю академию, думала, тебя уже в виварии скормили какой-нибудь голодной нечисти!

– Меня не скормили, – робко заметила я.

– Это не аргумент!

И понеслось.

Пятиминутная лекция о моей легкомысленности, о том, что взрослые люди (и совы) должны предупреждать о своих планах, о том, что в этом мире полно опасностей и что однажды я так и пропаду, а они даже не узнают, где искать. Хильда распалялась все больше, размахивая крыльями, и под конец я уже просто кивала, не вслушиваясь в слова, потому что голова все еще раскалывалась.

Да и что я ей скажу? Что не пряталась я и странно, что она меня не обнаружила?

– …а потому, Айлин, нельзя быть такой безответственной! – заключила сова, сверкнув глазами.

– Я поняла, – покорно сказала я.

Но на этом не закончилось.

– Госпожа, – траурным голосом сказал Финик, забираясь ко мне на колени. – Нужно быть более собранной! Потому что если с вами что-то случится, то вы не сможете нас кормить. Логично?

– Логично, – вздохнула я.

– И мы умрем с голоду! –