Тьма времени - Сара Сэмюэлс

— Моя жена сейчас готовит завтрак. Попроси её позвать целителя к тебе в жилище. — Серое Перо снова похлопал Марселиуса по ноге, словно одним этим прикосновением мог облегчить его боль.

— Спасибо, — повторил Марселиус.

Тяжело поднявшись на ноги, он с тихим стоном вышел из типи.

Когда он ушёл, Серое Перо перевёл взгляд на нас с Романом.

— Есть кое-что о Бальтазаре, что вы должны понять. Давным-давно Бальтазаром всё ещё владело человеческое чувство — любовь. У него была возлюбленная, которую он боготворил. И это была не просто женщина. Она была Рождённой временем. Их любовь была невозможной: Рождённая временем и сама Тьма. Пока она была рядом с ним, она не знала, что он и есть Тьма, что он способен уничтожить её. Но когда она узнала, что он убийца, её охватило отвращение. Она захотела уничтожить его. К несчастью, ей это оказалось не под силу.

— Почему она не смогла? — спросила я. Смогла бы я сама убить Тристана за убийство моего отца? Когда-то я считала Тристана любовью всей своей жизни. Но теперь мне казалось совершенно очевидным, что ради мести за смерть папы я была бы готова на всё. Даже на убийство.

Эта мысль удивила меня. Живя в двадцать первом веке, я всегда считала себя достаточно цивилизованным человеком и предпочла бы доверить восстановление справедливости закону. Но жизнь в Древнем Риме, а затем и в девятнадцатом веке изменила мои моральные принципы и взгляды.

Серое Перо сказал:

— По словам тех, от кого я узнал эту историю, ей удалось найти только один из кинжалов. Чтобы противостоять Бальтазару, необходимы оба. Кинжал Солнца и Кинжал Луны — единое целое. Только вместе они способны уничтожить зло. А ещё… она по-прежнему безумно любила Бальтазара.

— Как Рождённая временем вообще могла полюбить Тьму? Это кажется невозможным. Тьма — воплощение чистого зла.

— Ох, Маленькая Луна, ты не понимаешь. Любовь Тьмы подобна яду. — Взгляд Серого Пера стал задумчивым. — Однажды испытав любовь и страсть, которые дарит Тьма, уже невозможно забыть их или отказаться от них. В этом и заключалась её беда. Она не могла отпустить его, сколько бы боли и страданий это ей ни приносило.

— Тогда как нам найти оба кинжала? — Я вытянула ноги, пытаясь унять ноющую боль в мышцах, затем снова подогнула их под себя.

Взгляд Серого Пера задумчиво блуждал.

— Та женщина — мы называли её Свирепый Ветер — вела подробный дневник. Чтобы найти ответы, вы должны найти этот дневник. В нём записаны все её тайны. Всё…

— Есть хоть какие-нибудь предположения, где его искать? — спросил Роман.

— И откуда мы вообще знаем, что дневник находится именно в этом времени? — добавила я. — Честно говоря, мне совсем не хочется снова путешествовать во времени. По крайней мере, до тех пор, пока я не уничтожу свою Тьму, а Роман — свою.

— Могу заверить вас, дневник находится именно в этой эпохе, — сказал вождь. — Свирепый Ветер была здесь двадцать восемь лет назад. Танцующий Огонь тогда всё ещё тяжело переживал уход Охотящегося Волка и Быстрого Ястреба. Когда Свирепый Ветер появилась у нас, она сказала, что находится в смертельной опасности. В страшной опасности.

Вождь закрыл глаза, словно пытаясь воскресить в памяти далёкие события.

Пока вокруг царило молчание, Роман поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

Я мягко улыбнулась ему, благодарная за это прикосновение.

Когда Серое Перо снова открыл глаза, наши с Романом пальцы всё ещё были переплетены.

— Свирепый Ветер рассказала нам о Бальтазаре, о том, что он охотится за ней и что ей нужна помощь, чтобы победить его. Она также сказала, что записала всё, что знала о слабостях Бальтазара, и что не сможет уничтожить его, пока не найдёт оба кинжала, — сказал Серое Перо. — Помню, однажды она сказала мне: «Мне говорили, что среди вашего народа есть человек из моего времени, который сможет мне помочь. Я пришла сюда, потому что в вашем племени, как говорят, есть путешественник во времени, способный победить Бальтазара». Свирепый Ветер вновь и вновь повторяла, что ей грозит смертельная опасность, если она не убьёт Бальтазара, потому что он разыскивает её во всех временах и во всех мирах.

— Она постоянно говорила о том, что предала его, что, несмотря ни на что, всё ещё любит его и что ни один из них не способен отпустить другого. Они были возлюбленными, чьи души навеки переплелись, связанными неотвратимой судьбой. В конце концов она понимала, что ей придётся уничтожить его. Но я не сомневаюсь, что это было одним из самых тяжёлых решений в её жизни. — Вождь тяжело выдохнул, и его плечи поникли.

Роман нахмурился.

— Всё это кажется невозможным. Мы по-прежнему в тупике. На нас охотится демон, а мы, похоже, совершенно не способны защитить себя.

Вождь кивнул.

— Я понимаю, почему вам так кажется. Но у Бальтазара есть слабость.

— Откуда мы знаем, что у Бальтазара вообще есть слабость? — спросила я.

Взгляд старого вождя медленно скользнул из стороны в сторону.

Серое Перо взял ту самую палку, которой Марселиус недавно ворошил костёр, и пошевелил ею тлеющие угли. Когда пламя снова разгорелось, он задумчиво поджал губы. Наконец он сказал:

— У каждого существа есть слабость. Вы должны выяснить, в чём она заключается, и тогда сможете уничтожить Бальтазара.

— Но вы даже не знаете, где находится этот дневник, — уныло сказала я. — Как мы вообще сможем его найти?

Вождь не ответил. Он продолжал молча ворошить костёр, словно нас с Романом вообще не было рядом.

Типи окутала тяжёлая, удушающая тишина, будто чья-то ладонь зажала мне рот.

Передо мной потрескивал и разгорался костёр, постепенно наполняя всё жилище жаром.

По моей шее медленно стекала капля пота, пока мы ждали, что вождь наконец скажет что-нибудь действительно важное. Внутри было душно, а раздражение от того, что мы снова упёрлись в очередной тупик, только усиливалось.

Наконец, так и не взглянув на меня, Серое Перо произнёс:

— Сегодня ночью мы разведём большой священный костёр и попросим Великого Духа открыть нам, где находятся записи Свирепого Ветра. Мы подготовим великий обряд. А до тех пор — ждите.

Он небрежно махнул рукой, словно выпроваживая нас из типи.

Я поднялась на ноги и вышла наружу. Роман последовал за мной.

Оставалось только ждать.

И надеяться, что этой ночью мы наконец получим ответы.

ОЛИВИЯ

Глава 17

День тянулся мучительно медленно, пока я ждала вечернего обряда