Тьма времени - Сара Сэмюэлс

приходим к тебе и просим даровать нам силу и стойкость, чтобы выдержать всё холодное и суровое, что встречается на жизненном пути. Мы приходим, подобно бизонам, готовые принять ветра, несущие твои благословения над равнинами. О Дух Жизни, Дух Севера, даруй нам силу и тепло.

Она повернулась на четверть круга, обратив раскрытые ладони к востоку.

— О Великий Дух Востока, мы обращаемся к тебе — туда, где восходит солнце и откуда каждый день приходит свет. Пусть этот свет будет дарован нам. О Дух Востока, пусть свет в нашей жизни станет прославлением тебя.

Её слова постепенно погрузили меня в состояние удивительного покоя. Подобно Смеющейся Деве, я тоже начала медленно покачиваться из стороны в сторону, а взгляд мой стал мягче.

Смеющаяся Дева снова повернулась.

— О Великий Дух Юга, дух всего тёплого и доброго, мы просим тебя даровать нам время роста, плодородия и нежной ласки. Даруй нам семена изобилия, чтобы на земле росли цветы, деревья и плоды. Помоги нам взращивать и хранить тепло доброй дружбы.

Затем она вновь повернулась.

— О Великий Дух Запада, туда, где каждый день заходит солнце, чтобы вновь взойти следующим утром, мы обращаемся к тебе, прославляя закат и благодаря за перемены. Ты — великая сила вечного круга, ведущая нас к преображению. Помоги нам принимать все изменения, которые приносит жизнь.

Она подняла руки вверх, затем медленно опустила их к земле и произнесла:

— Как наверху, так и внизу. А-хо!

Не дожидаясь приглашения, я повторила вслед за ней:

— А-хо!

Прыгающая Лань сделала то же самое.

Смеющаяся Дева вновь села на своё место.

Мы сидели молча, и жар становился всё сильнее.

Смеющаяся Дева зачерпнула воду из выстланной мхом корзины и плеснула её на раскалённые камни.

В воздух взметнулся густой пар, обжигая лицо и грудь. Пот ручьями стекал по моему лицу, шее и груди.

— Давайте помолимся. Пусть ваши молитвы будут настолько чистыми, что смогут пройти сквозь игольное ушко, — сказала Прыгающая Лань.

Она подняла лежащую рядом со Смеющейся Девой погремушку, сделанную из оленьего копыта, встряхнула её и произнесла:

— Великий Дух, оберегай наш народ. Даруй нам своё благословение на нашем жизненном пути. Благослови наших вернувшихся родных — Быстрого Ястреба и Охотящегося Волка, а также тех, кого они любят: Маленькую Луну и ту, что зовётся Эмили. Даруй им ответы, которые они ищут.

Громким, чистым голосом она произнесла:

— Mitákuye Oyás’iŋ! (прим. пер. Все мы — одна семья)

Смеющаяся Дева плеснула на камни ещё воды.

Облако густого пара заполнило парную, обжигая мне ноздри при каждом вдохе. Пот струился из каждой поры, и казалось, будто я тону в кипящем море. Терпеть этот невыносимый жар становилось всё труднее.

Дай мне сил выдержать.

Смеющаяся Дева взяла погремушку и начала молиться.

— Великий Дух, даруй нам изобилие. Наставь нас на путь истинный, когда мы сбиваемся с дороги. Помоги нам прожить жизнь по твоему замыслу, а не по нашему. И даруй Маленькой Луне, Быстрому Ястребу и Охотящемуся Волку ответы, которые они ищут, — произнесла она, повторяя молитву Прыгающей Лани. — Mitákuye Oyás’iŋ!

Она снова плеснула воду на раскалённые камни.

Жара стала такой нестерпимой, что мне показалось — я сейчас умру. Пот стекал в глаза, обжигая их, и я судорожно моргала. Окутанная удушающим зноем, я едва помнила собственное имя.

Погремушку передали мне.

Я встряхнула её, но не смогла придумать ни единого слова. Мой разум и тело захлестнул настоящий шторм — и внутри, и снаружи. Я закрыла глаза и продолжала встряхивать погремушку. Всё, о чём я могла думать, — это жар. Испепеляющий жар.

Голосом, который не был похож на мой, который словно вообще исходил не от меня, я произнесла:

— Великий Дух, услышь меня. Даруй мне силу сразиться с Тьмой и уничтожить самую страшную из всех — Бальтазара.

Внутри парной внезапно поднялся яростный ветер, и температура стала ещё выше. Неестественный вихрь закружился вокруг меня, словно принадлежал одной лишь мне. Из самой глубины моего существа вырвался протяжный, пронзительный вой.

Чья-то рука резко схватила меня за шею, и мои веки распахнулись.

Прыгающая Лань прижала моё лицо к земле.

— Оставайся здесь. Не поднимайся, — приказала она. Затем закричала: — Уходи, нечистый ветер! Оставь нас!

Ветер завывал, пронзительно визжа у меня в ушах.

Я зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот звук. Стиснув зубы, я продолжала издавать тот же протяжный вой, прижимаясь лицом к земле и отчаянно ища в прохладной почве хоть какое-то облегчение.

Прыгающая Лань распевала какие-то слова, которых я не понимала, а Смеющаяся Дева продолжала лить воду на раскалённые камни.

Я словно заблудилась в этом странном, тёмном и невыносимо жарком мире. Вокруг меня яростно бушевал тот самый жуткий ветер. От него несло разложением и гниющей плотью, и он затягивал меня в пугающий водоворот. Я поползла по земляному полу, пытаясь спастись от жара, и наконец добралась до узкой щели у самого основания шкур. Прижавшись к ней носом, словно маленькая собака, я сосредоточилась на тонкой струйке прохладного воздуха, касавшейся кончика моего носа.

Прыгающая Лань продолжала распевать молитвы, пока я из последних сил цеплялась за остатки рассудка.

Наконец полог распахнулся, и внутрь ворвался поток прохладного ночного воздуха. Я выползла наружу на животе, совершенно обессиленная, и рухнула на землю. Казалось, будто меня снова и снова окунали в морскую воду, смывая всё лишнее. Я просто лежала. Сил пошевелиться не осталось.

Что это был за ветер, поднявшийся внутри парной? В нём не было ничего доброго. Совсем ничего.

Чьи-то мягкие руки легли мне на спину. Меня осторожно подняли сначала на четвереньки, а затем поставили на ноги.

Прыгающая Лань отступила на шаг и внимательно посмотрела на меня. Она слегка наклонила голову, медленно повернула моё лицо сначала в одну сторону, потом в другую. Наконец удовлетворённо кивнула.

Меня трясло от слабости, каждая мышца ныла от изнеможения, пока я закрепляла клинок и пистолет на бёдрах. Затем мне накинули на плечи белое одеяние и нанесли на лицо какие-то узоры.

— Идём. Теперь ты готова встретиться с Великим Духом.

Она повела меня под безлунным ночным небом туда, где вокруг ярко пылающего костра уже сидели Роман, Марселиус, Земной Медведь и Серое Перо.

Земной Медведь держал в руках барабан. Он отбивал ровный ритм, одновременно распевая молитвы.

Я тяжело опустилась рядом с Романом.

Он устало улыбнулся мне, выглядя таким же измученным, как и я. Как и в Риме, на нём была лишь простая кожаная набедренная повязка. Он выглядел по-настоящему грозно: его лицо и торс были покрыты