Попаданка на Рождество - Рая Вельс

движении было что-то жуткое, неестественное, почти торжествующее. И тогда он ответил. Из его раскрытой пасти вырвалось ослепительное пламя, яростное, не похожее на обычный огонь. Оно не просто обожгло — оно поглотило. На долю мгновения тварь вспыхнула целиком, как будто её выжгли из самой реальности, её очертания исказились, затрещали, рассыпаясь в пепел прямо в воздухе.

Я даже не сразу поняла, что перестала дышать.

А он… Он уже не смотрел на неё. Будто это была всего лишь помеха. Препятствие. Нечто, не стоящее даже мгновения его внимания. Рывком, почти небрежно, он стряхнул остатки обугленной плоти с когтей и отбросил её вниз — как что-то лишнее, чуждое, не имеющее больше значения. И только тогда я снова смогла вдохнуть.

ГЛАВА 40 ВЕРНАРД

Как только оставшиеся в живых Мор’кары начали спешно покидать поле боя вслед за своим хозяином, наша братия начала медленно спускаться с неба.

Я не сразу позволил себе опуститься. Как хозяин поместья, я должен был проследить, чтобы на моей территории не осталось никого чужого. Ещё несколько мгновений держался выше остальных, всматриваясь в рваное небо, в дрожащий след закрывающегося разлома, в тени, что одна за другой исчезали в нём. Ждал подвоха. Последнего удара. Последней попытки вцепиться в нас перед отступлением.

Но её не последовало.

Ночь всё ещё дрожала от магии, воздух был пропитан гарью, кровью и остатками чужой силы, но бой был окончен.

По крайней мере — на сейчас.

Я повёл крылом, уходя ниже. Бок неприятно обожгло болью, напоминая о когтях той твари, но я даже не поморщился. Слишком незначительно. Слишком привычно.

Под нами тлел двор.

Камень был изрезан следами когтей, обожжён и залит кровью. Здесь и там лежали тела Мор’кар, наёмников, Стражей. Смерть ещё не ушла с этого места — она всё ещё стояла в воздухе, тяжёлая, липкая, как туман перед рассветом.

Один за другим драконы касались земли.

Тяжело. Гулко.

Сотрясая камень под лапами.

Пламя, лёд, ветер, молнии — отголоски их силы ещё пробегали по чешуе, по воздуху, по самому пространству, будто бой не хотел отпускать нас так быстро.

Я приземлился последним.

Тело тут же пронзила знакомая волна оборота. Кости с тихим, внутренним треском перестроились, сила свернулась под кожей, уступая место человеческой форме. Воздух ударил в разгорячённое тело холодом, но я едва это заметил.

Вокруг уже собирались остальные.

Кто-то отряхивал с плеч пепел и кровь. Кто-то молча осматривал раны. Кто-то коротко переговаривался, проверяя, все ли живы.

Стражи скользили между нами бесшумными тенями. Те, кто уцелел, возвращались к своим драконам. Те, кто пал, оставались лежать там, где приняли последний удар.

Я задержал взгляд на одном из них дольше, чем следовало. Это был Страж моего покойного отца.

Он умер, не отступив.

Как и должен был.

Но от этого не легче.

— Похоже, на первый раз отбились, — хрипло произнёс Саркан, появляясь справа.

Я только кивнул, не отвечая.

Потому что уже не слушал. Где-то глубоко внутри дрогнула связь с моей истинной, натянулась тонкой струной и властно потянула меня наверх.

Я почувствовал её раньше, чем увидел. Сначала — как вспышку чужого дыхания среди запаха крови и пепла. Потом — как быстрые, сбивчивые шаги. Потом — как страх, который всё ещё не отпустил её до конца.

Я обернулся.

И в этот же миг она вылетела на улицу.

Словно неслась сюда на одной только силе своего желания убедиться, что я жив.

Тонкая фигура, плед, накинутый на плечи, растрёпанные волосы и кое-как обутые ноги — я даже не сразу понял, что именно в её виде ударило по мне сильнее всего. Наверное, то, что она бросилась ко мне, не думая о крови вокруг, о драконах, о чужих взглядах.

Только обо мне.

Я успел сделать лишь полшага ей навстречу.

А в следующий миг она с силой врезалась в меня.

Будто всё это время держалась только на одной мысли — добраться.

Её пальцы вцепились в меня так, словно она боялась, что, если ослабит хватку хоть на миг, я снова исчезну. Лицо уткнулось мне в грудь, дыхание было рваным, горячим, неровным.

Она дрожала всем телом.

И в этот момент что-то во мне сорвалось куда сильнее, чем в бою.

Тяжёлое напряжение, державшее меня с первой секунды вторжения, вдруг треснуло, осыпаясь внутрь оглушающим облегчением.

Она здесь. Со мной.

И это было лучшей наградой за эту ночь.

Я медленно опустил руки ей на спину — сначала почти неверяще, будто сам боялся, что это наваждение, порождённое усталостью и болью. А потом притянул её к себе уже по-настоящему.

Крепко.

Так, словно между нами и всем остальным миром можно было поставить одну-единственную преграду — мои руки.

Она была тёплой.

Живой.

Настоящей.

И только теперь я окончательно понял, насколько близко этой ночью подошёл к тому, чтобы потерять связь с ней.

— Алиса… — её имя сорвалось с губ хрипло, почти надломленно.

Я зарылся пальцами в её волосы, прижал её ещё ближе, чувствуя, как бешено колотится её сердце.

И как в ответ на него тяжело, неровно бьётся моё.

Она ничего не сказала сразу.

Лишь сильнее сжала ткань моей рубашки, словно ей было мало просто видеть меня — нужно было убедиться наощупь, что я действительно здесь. Что это не обман. Не иллюзия. Не запоздалое чудо после ужаса.

Я прикрыл глаза.

Всего на миг.

Позволяя себе эту слабость.

Позволяя себе просто стоять, обнимая её посреди ещё не остывшего после битвы двора, среди своих людей, крови, копоти и чужих взглядов.

И впервые за всю ночь мне стало всё равно, кто на нас смотрит.

Потому что в моих руках была моя жизнь.

— Я здесь, — тихо произнёс я, склонившись к её виску. — Всё закончилось.

Но, едва сказав это, понял: для неё — нет.

Её дрожь не утихала. Страх всё ещё жил в ней, бился под кожей, прятался в каждом сбившемся вдохе.

Я чуть отстранил её от себя, лишь настолько, чтобы увидеть лицо.

И в груди что-то болезненно сжалось.

В её глазах ещё стоял пережитый ужас.

След того мгновения, когда она думала, что я падаю навстречу смерти.

Я провёл ладонью по её щеке, стирая не то слезу, не то влажный след от сбившегося дыхания, и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Маленькая моя… ты так испугалась за меня?

Она ничего не ответила — только сильнее прижалась ко мне, будто этих слов