Попаданка на Рождество - Рая Вельс

Он снова фыркнул, не открывая глаз.

— Тебе не понять, ты ещё маленький, — грозно ответила я и натянула одеяло до самого носа.

Я ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, убеждая себя, что после всего пережитого уснуть уже невозможно. Слишком много мыслей. Слишком много чувств. Слишком много одного конкретного дракона на квадратный метр моей головы. Сердце до сих пор вспоминало его лучше, чем память. Кожа — тоже. А разум, вместо того чтобы вести себя прилично и отключиться, продолжал прокручивать каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение с такой настойчивостью, будто решил окончательно добить меня к рассвету.

— Всё, — пробормотала я в подушку. — Я больше никогда не буду думать. Это вредно.

И, разумеется, именно после этого провалилась в сон так резко, будто кто-то просто выключил во мне свет. Сначала была тишина.

Не обычная — ночная или комнатная, а глубокая, бесконечная, в которой не существовало ни стен, ни времени, ни меня самой. Она окутывала со всех сторон мягкой темнотой, не пугающей, а странно спокойной, как тёплая вода, в которую опускаешься всё глубже и глубже. А потом в этой темноте вспыхнула искра.

Одна.

За ней вторая.

Третья.

И вскоре вокруг меня уже кружились сотни огней — золотых, серебряных, лазурных, багряных, зелёных, прозрачных, словно капли света. Они двигались по спирали, то приближаясь, то ускользая, касаясь кожи лёгким теплом, холодом, дыханием ветра, солёной влагой, дрожью далёкого грома. Я стояла босиком посреди чего-то бескрайнего, похожего одновременно на небо, море и зеркало, в котором отражались звёзды. Под ногами не было земли, но я не падала. Над головой не было неба, но там сияло целое созвездие живых огней.

Они тянулись ко мне какой-то силой. Призывом. Узнающим прикосновением. Словно ждали слишком долго. Словно знали меня раньше, чем я сама появилась на свет. Один золотой огонь завис прямо передо мной, пульсируя ровно в такт сердцу, и я почему-то поняла: если протяну руку, он заговорит. Я подняла ладонь. Свет коснулся пальцев — и мир вокруг дрогнул. В одно мгновение вспыхнули все остальные огни. Воздух наполнился шёпотом тысяч голосов, слившихся в один. Женский и мужской. Старый и юный. Тихий и раскатистый, как буря над горами.

— Поторопись… Голос прозвучал сразу отовсюду. Он прошёл сквозь меня, отозвался в костях, в крови, в самой глубине души. Огни закружились быстрее. Перед глазами мелькнули образы: каменные врата, покрытые трещинами; горный хребет, рассечённый молнией; река огня, текущая под землёй; огромная тень с расправленными крыльями над расколотым небом.

— Время уходит…

Я сделала шаг вперёд, сама не понимая куда. Свет расступался передо мной, словно показывая дорогу. Где-то вдали, за мерцающей пеленой, виднелась высокая фигура женщины в длинных одеждах, сотканных из света и ветра. Её лица я не могла разглядеть, но от одного её присутствия всё внутри сжалось странным, почти родным трепетом. Она подняла руку. И вместе с этим движением все стихии вокруг меня вздрогнули. Ветер коснулся волос. Пламя согрело ладони. Вода обвила щиколотки прохладой. Земля отозвалась тяжёлой, древней силой под несуществующими ногами.

ГЛАВА 44 АЛИСА

Я только взялась за ручку двери, собираясь выйти из комнаты и наконец выяснить, почему в этом мире каждое утро начинается с ощущения надвигающейся катастрофы, как в дверь осторожно постучали.

Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и внутрь скользнули две девушки-служанки.

Обе молодые, тонкие, с безупречно прямыми спинами и выражением лиц, будто их с детства учили не дышать лишний раз. На них были одинаковые тёмно-синие платья до пола с серебряной вышивкой по вороту и манжетам; поверх — светлые передники без единой складки. Волосы убраны в гладкие строгие пучки, глаза опущены в пол так старательно, словно смотреть по сторонам им запрещалось отдельным законом.

В руках каждая держала по свёртку ткани.

Они молча прошли к кровати, аккуратно разложили ношу поверх покрывала и так же бесшумно отступили на шаг, сложив руки перед собой.

И замерли.

Я перевела взгляд с них на кровать. Потом обратно.

— Доброе утро?.. — осторожно предложила я.

Одна из девушек чуть поклонилась.

— Господин велел передать вам одежду, госпожа.

Я моргнула.

Госпожа.

Нет, ну звучит, конечно, приятно. Но очень подозрительно.

— А можно уточнить, какой именно господин? У вас тут их, кажется, целый ассортимент.

Служанка едва заметно растерялась.

— Господин Вернард.

— А. Ну тогда всё понятно. Ничего не понятно, но хотя бы направление мысли есть.

Я подошла к кровати и развязала первый свёрток.

Там оказалось платье.

Разумеется.

Длинное, струящееся, цвета тёмного вина, с мягким блеском ткани, которая переливалась при каждом движении света. Лиф был расшит тончайшими серебряными нитями в виде переплетённых ветвей, а юбка ложилась тяжёлыми волнами, как вода в замедленном движении. Рукава — узкие до локтя и свободно расширяющиеся ниже, словно созданные для эффектного разворота где-нибудь посреди бала.

Я молча посмотрела на платье.

Потом на свои штаны.

Потом снова на платье.

— Конечно, — сказала я. — Именно то, что нужно девушке после ночного нападения монстров. Не аптечка. Не сапоги. Не пистолет даже, а платье.

Я развязала второй свёрток, ожидая увидеть что-нибудь попроще, но, разумеется, мои надежды снова были жестоко растоптаны.

Внутри оказалось ещё одно платье — светло-золотое, почти невесомое на вид, словно сотканное не из ткани, а из утреннего солнечного света. По подолу и лифу тянулась тонкая вышивка жемчужными нитями, мерцающая при каждом движении так мягко, будто на ткани осела россыпь капель росы. Оно выглядело так, словно в нём нужно не ходить, а величественно появляться где-нибудь на лестнице под музыку и восхищённые вздохи окружающих.

Я осторожно приподняла его и только тогда заметила, что сверху, аккуратно сложенное поверх нижних юбок, лежит ещё одно — третье.

Нежно-зелёное, цвета молодой листвы после дождя, с открытыми плечами и мягкими складками, струящимися вниз лёгкими волнами. Ткань казалась живой: стоило коснуться её пальцами, как она переливалась едва заметным серебристым блеском. Это платье было менее торжественным, чем остальные, но именно в этом и таилась его опасность — в нём можно было выглядеть слишком красиво совершенно без усилий.

Я повернулась к служанкам.

— Простите, а среди этого великолепия случайно нет чего-нибудь, в чём можно быстро бежать, перелезать через забор и спасаться от катастрофы?

Обе девушки окончательно окаменели.

Кажется, вопросы такого формата им ещё не задавали.

И именно в этот момент дверь снова открылась.

Без стука.

Ну конечно.