Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Чем же вы такое количество ковров чистите?

– Веником. Мама считает, что пылесос из ковров шерсть высасывает и тем самым делает их тряпками, портит…

– Охренеть! – огорошился повеса. – А веник, поднимающий кучу пыли, маман твою, смотрю, не смущает! Да-а-а-а!.. Вы, Поспеловы, реально мазохисты.

Когда все перья немалыми трудами были сметены, собраны вручную, запихнуты и зашиты в мешок, школьники, измучившись, плюхнулись без сил в комнате Любиного брата на кровать.

Имир, немного отдохнув, выбрал в комоде диск и нажал на пульт. Тоскливо поя, просила не разбивать сердце Тони Брекстон. Отличник потянулся, размял своё стройное спортивное тело и протянул руку лежавшей на кровати ровеснице.

– Потанцуем?

– Ты что, Имир! Я не умею, – испугалась Люба, но с кровати всё же встала.

– Это не проблема. Я научу.

– Ты не понял! Реально не умею. Никогда не танцевала. Все ноги тебе оттопчу! Болеть будут. Сам пожалеешь, что позвал.

– Оттоптать мне ноги у тебя не получится, моя хорошая, даже при всём твоём желании. Весовая категория не та. Давай же! Я настаиваю.

– Люба, не выпендривайся, как барышня в гусарском полку! – отозвался Сэро, разлёгшийся на всю ширину, едва остальные встали. – Если брат зовёт, то будет так, как он хочет. Он своё получит, поверь! Лучше не сопротивляйся. Просто расслабься и получи удовольствие!

Краснея и робея, Поспелова сделала шаг навстречу.

Отличник обхватил её за тонкую талию. Оба оказались друг к другу непривычно близко. Девичьи неловкость и смущение зашкалили за все допустимые пределы. Прислонившись к Ибрагимову, Люба чувствовала его мускулы сквозь толстовку, вдыхала запах кожи – всё это тревожило неопытный разум, волновало, заставляя тело биться мелкой дрожью.

Имир же, напротив, был спокоен, двигался в медленном танце легко, плавно, чуть покачиваясь при повороте. Люба нервничала, понимая, что парень тоже невольно её нюхает. Рука юноши нежно прикасалась к её спине. Растерявшись из-за беспорядочных мыслей о своём несовершенстве, Люба забыла контролировать движения и крепко протопталась по ногам брюнета.

– Ой, извини! Так и знала! Лучше бы не танцевала! Неумеха и в Африке неумеха!

– Всё хорошо, – улыбнулся он. – Я ничего не почувствовал. Зря паникуешь. Потанцуем ещё?

– Нет, пожалуй, – стыдливо пискнула десятиклассница и отвернулась от умного пытливого взгляда чёрных глаз.

– Почему?

– Плохо танцую.

– Если будешь отказывать только потому, что сейчас не умеешь, то никогда не позволишь себе научиться. Всему своё время, Люба. Каждый талантливый человек, будь то танцор, художник или спортсмен, когда-то был неумехой. Не боги горшки обжигают.

– А ты учился танцевать?

– Я, Сэро и Руслана на бальные танцы ходили в Новосибирске. В соревнованиях участвовали.

– Вот оно что! – восхитилась тихоня. – Поэтому так круто двигаетесь!

Ибрагимов рассмеялся.

– Возможно. Тренировки наложили свой отпечаток.

Люба вдруг оживилась, вспомнив что-то важное. Подростки так и стояли в объятиях друг друга, а Тони Брекстон уступила место меланхолическому пению Стинга.

– Денис сказал, что у тебя и Сэро дни рождения в разные дни.

– Это правда. Брат родился первым, 22 августа, после обеда. А я вылез на свет Божий на следующий день, рано утром, 23 августа.

– То есть ты младший?

– Да. Маме хотели живот резать или меня по частям вытаскивать. Думали, что схваток больше не будет, а я задохнулся и умер. Мама отказалась. Ну тут и я сповадился!

– Ты просто очень хотел жить – и правильно сделал, – отозвался с кровати сонный Сэро. – Скучно без тебя в этом мире было бы, братишка! Кто бы сутками напролёт у моего уха нудел?

– Согласен, круче меня выедать тебе, халявщику, мозг никто не способен! – рассмеялся отличник. – Правда, я бы всё-таки предпочёл проживать с тобой в разных комнатах.

– Коридор к твоим услугам, младший брат.

– Губу закатай! А то хотелка пополам треснет!

Подростки, переглянувшись, громко рассмеялись.

***

Тихоня приоткрыла глаза, ещё не до конца проснувшись. В комнате было светло – за окном наступило раннее утро. Правый бок ныл. Всю ночь девочка проспала в одном положении.

Ибрагимовы и Поспелова, уставшие от хорошо проведённого вечера и впечатлений, уснули вместе, втроём, в обнимку, на Любиной железной кровати с прогибавшейся посередине панцирной сеткой. Сэро умудрился во сне отжать добрую половину спального места да ещё и утянуть на себя одеяло, оставив других без возможности согреться.

В доме было, как всегда, холодно, но тихоня спала намертво и ни разу за ночь не озябла благодаря Имиру. Он крепко обнял её и накрыл всем своим телом, прижав руки и ноги к девичьим конечностям, не давая им замёрзнуть.

Отёкшее тело болело. Люба чуть пошевелилась. Чутко спавший Имир, тоже пролежавший всю ночь на правом боку, приоткрыл сонные глаза.

– Привет, – невнятно прошептал он ей.

– Как мы умудрились втроём уснуть?

– Не помню. Вроде, не пили. Что мы делали?

– Танцевали и бесились.

Сэро, проспавший в постели комфортнее, чем остальные двое, коротко всхрапнул.

– Всю кровать занял! – шёпотом посетовала Люба. – Ещё и одеяло спёр!

Имир чуть слышно рассмеялся. Сверстница в подробностях могла разглядеть густые завитки длинных ресниц да смышлёные искорки в глубокой бездне проницательных чёрных глаз. Отличник правой рукой бережно взял её за подбородок.

– Я знаю, что вы ходили на консервный. Втихую, никого не предупредив. И знаю, чем для обоих это кончилось.

Поспелова, не ожидав такого разговора, перепугалась.

– Тебе кажется! – нервным шёпотом попыталась выкрутиться она, выгораживая и себя, и второго близнеца. – Никуда мы не ходили!

Заметавшийся взгляд выдал враньё с головой. Имир снисходительно усмехнулся.

– Брат потащил тебя без моего ведома и согласия в глухое заброшенное логово на окраине. Мне жаль, что тебя побили, но это будет тебе, Люба, уроком. Не все идеи и поступки Сэро благородны и безопасны. Я сделаю всё возможное, чтобы вы больше ничего подобного за моей спиной не выкинули. В следующий раз попадалово может кончиться для тебя плачевно, если не фатально.

– Следующего раза не будет! – поспешно пролепетала школьница. – Мы решили, что заброшек с нас достаточно.

Отличник одобрительно хмыкнул и дотронулся до её нижней губы, где едва виднелся след от шишки, вздувшейся после удара Сопли.

– Это хорошо! – тихо проговорил брюнет. – Ты девочка, и в потасовках тебе не место. Другие удары при драке могут оставить неисправимый след для твоего лица. Помни об этом.

Поспелова встревоженно задышала. Имир в ответ грустно улыбнулся да хотел было ещё что-то сказать, как вдруг Сэро во сне громко засопел, отбросив в сторону руку. Рука шмякнулась об шептавшихся, неприятно треснув обоих по щекам. Отличник, разозлившись, отбросил конечность повесы и, хорошенько прицелившись, пнул ногой близнеца в бок с такой силой, что тот кубарем покатился с