Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Расскажи это всем курицам, что за цыганом по станице бегают! – рассмеялся Тимофей. – Кто кого совращает, ага!

– Мне нет дела до тупых дур! – заносчиво вздёрнула нос Камилла. – Я сужу по себе. Разве меня можно обвести вокруг пальца?!

– Никак нет! – живо откликнулся Сысоев, получив от брюнетки поощрительную улыбку.

«Ничего не понимаю, – переживала Поспелова, сидя на лавочке за кустом шиповника. – Неужели я настолько некрасивая? Неинтересная? Глупая? Даже у замужней учительницы за тридцать есть шанс понравиться Сэро, но не у меня. Со мной можно лишь болтать, получается? Затыкать мною свободное время, когда скучно и не знаешь, куда деться? Зачем я задаю себе эти вопросы? Ведь знаю ответы: страшила и серая мышь, в которой нет ничего женственного. Так было, сколько себя помню. В классе никто не хочет садиться рядом, даже девочки. Кроме Лыткиной – и то она снова переобуется, если братья уйдут из школы. В актовом зале, в ДК, в ДДТ мальчишки присаживаются возле любой девчонки, шутят, знакомятся. Только не возле меня. Только не со мной. Обходят за километры, едва попадаю в поле их зрения. Не зря мама говорит, что мне не место возле красивых девушек, потому что как бельмо на глазу. Неприятное, что отвернуться быстрее хочется! Сколько она давала понять, что я уродина, у которой шанс выйти замуж ниже плинтуса! И Катька говорила классе в шестом-седьмом, что на мне женится только очень хороший человек. Видимо, такой, что возьмёт в жёны из жалости. Какое же я ничтожество!»

Рядом пролетела стайка воробьев. Птицы чирикали на все лады в кусте шиповника, не обращая внимания на девочку, сидевшую поблизости. Многоголосая трель лилась ручьём – весна идёт! Поспеловой было не до весны. Она не замечала пригревшее солнышко, пытаясь разобраться в том, что чувствует. Кроме самобичевания, тихоня ощущала присутствие других мыслей, страхов, сомнений, но никак не могла их уловить – едва девушка нащупывала след, чувство ускользало, пряталось, словно вертлявая рыба, пойманная в пруду голыми руками.

Тихоня вспомнила новогоднее мероприятие для седьмых классов. Оно проходило во второй половине дня, когда было ещё светло, а после праздника руководство организовало в актовом зале дискотеку. Включили медленную песню, и практически всех девочек разобрали на пары. Одна стоять у стены осталась только Люба в красивом пышном платье из кремового бархата, расшитого блестящими белоснежными кружевами. Потом было ещё несколько медляков, и история повторялась. Тогда, стоя одна, ловя насмешливо-презрительные взгляды, она ощущала себя практически голой, посторонней, ущербной, отбросом, – и это чувство отвержения, ненужности болезненно ранило её сейчас, напоминая слова Александры Григорьевны, что выбирать мальчика по душе ей не судьба.

Издалека послышались мужские голоса. Люба насторожилась, аккуратно выглянула из-за куста и, увидав, наконец, близнецов, шедших в составе крупной пацанской компании, здорово обрадовалась. Десятиклассница вышла из укрытия и встала на дороге. Не посередине, перегородив путь, а сбоку. Чтобы пройти мимо и не заметить её было сложно.

Первым её приметил Имир. Он толкнул брата локтем, и до девушки донёсся обрывки фразы: «…ждёт тебя… нужно поговорить…»

Сэро поднял взгляд на Любу, чуть улыбнулся, но не было в той улыбке насмешливой самоуверенности, к которой она за столько месяцев привыкла. Отражалось в лице его что-то усталое, настороженное. Он приглушённо отрывисто бросил приятелям, чтобы они шли дальше, пожал на прощание руки и двинулся навстречу Любе. Компания немного затормозила возле девочки, поглазев из любопытства, но вскоре оказалась у неё за спиной.

– Привет, сестрёнка, как дела?

– Привет! Всё нормально. – Поспелова поджала губы, потупила взгляд и замолчала. Повисла неловкая тишина.

– А у тебя всё хорошо, Сэро?..

Голос её дрожал, прерываясь, выдавая переживания.

– Конечно! – усмехнулся парень, но, не выдержав продолжительного ищущего взгляда её серых глаз, отвернулся.

– Всю неделю везде тебя искала!

– Зачем?

– Чтобы спросить… Тебя нигде не было! Куда пропал? – опять протараторила Поспелова, под конец на одном дыхании произнеся самый волнительный вопрос: – Что-то ведь случилось?

– Ничего не случилось, – посерьёзнев, произнёс юноша. – Я был дома.

– Почему?

– По личным обстоятельствам.

– По каким таким личным обстоятельствам? Заболел?

– Блин!.. Это что, допрос?! – повеса разозлился, глаза его похолодели, а скулы заходили ходуном. – Тебе какое дело?!

– А почему тебе тяжело ответить?! – парировала школьница, чувствуя, как неуверенность с волнением сменяются на раздражение, порождающее настырность. – Ничего неприличного ни в одном моём вопросе нет! Всего лишь за тебя волнуюсь!

– Нахрена?!.. Не сдались мне ни в грош твои волнения! – Ибрагимов отвернулся и хотел было зашагать прочь, как тихоня метнулась наперехват.

– Скрывался дома, значит?! Так?.. Всё, что болтают, правда?!

Сэро наклонился к ней и зло отчеканил:

–О чём болтают?

– Что ты водил шуры-муры с англичанкой и спал с ней! Вас учительница труда запалила!

– А ты, вижу, на слово поверила? – Ибрагимов, отстранившись, невесело усмехнулся.

– Вся школа обсуждает, – растерялась Поспелова. – Мой класс только и мусолит, как Алина тебя совратила… А кто-то считает, что ты – её… Что тебя выгоняют, и что Имир тоже уходит… Я так не хочу, чтобы тебя отчислили, Сэро! И очень переживаю!

Подняв очи к голубому весеннему небу, юноша протяжно тяжко вздохнул, затем взял ровесницу за плечи, чуть сжав их.

– Это, само собой, новость так новость! Правда в том, что я реально ходил к Алине Мстиславовне на дополнительные раз в неделю. Мы с ней сидели в кабинете один на один. Я отрабатывал неуды. – Десятиклассник хмыкнул. – Всё остальное – хрень собачья! Мне не интересны дамы за тридцать. А учёбу пропустил, потому что задолбался отмахиваться от идиотских расспросов на каждом шагу в нашей шараге. Конкретно подустал от чужой тупости! Нам с Имиром хватило стрёмной разборки в директорской. И вот только я отбился от всех охочих до дерьма дебилов, как ко мне подлетаешь с этой же самой лабудой ты! И какой реакции ты от меня хочешь, пирожок?

Поспелова расслабленно выдохнула:

– Ну слава Богу! Значит, ты не при чём и тебя не выгонят?

– За что меня выгонять? Я ничего плохого не сделал. Зря только на индивидуальные ходил, каюсь! Абсолютно бесполезная трата моего времени.

– Трудовичка тебя с кем-то перепутала, – задумалась, успокоившись, Люба. – Но с кем?

– Без понятия! – пожал плечами парень. – Это руководство сейчас выясняет. Пусть ищут, мне всё равно! Лишь бы моё имя больше не приплетали.

Тихоня в порыве чувств крепко обняла его.

– Очень рада за тебя!

Сэро покраснел, смутился, но всё же решился обнять подругу, погладить по светлой пшеничной