Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

Я устанавливаю первую пластину.

Вместо моего голоса звучит Дравен. Запись старая, с треском, но слова различимы. Он называет себя, дату и место; сообщает, что сердечные кристаллы получают силу от детей Серого Предела, а Совет покупает партии под видом очищенной руды. Дравен говорит быстро, время от времени оглядываясь на кого-то за пределами памяти. В конце называет имя Кассандры и предупреждает: если запись передана, его уже пытались остановить.

Ни один гарнизон не перебивает. Даже вода, бегущая по камню, кажется тише.

На второй пластине появляются строки детского журнала. Я не читаю номера одни. Нахожу таблицу соответствий и называю детей так, как мы успели восстановить: Ивен Морен, Лиса Ард, Тейо Ран, ещё десятки имён. После каждого военный кристалл передаёт металлический щелчок — запись уходит в память маяков.

Аларик смотрит на список поверх моей руки. Возле трёх особых партий я останавливаюсь.

— М-1. Риан Вальден. Кристалл установлен в генеральский клинок, партия семнадцать-А. М-2. Майра Вальден. Сердечная пластина доспеха, партия двадцать два. М-3. Элиан Вальден. Центральное сердце северного щита.

Голос Аларика звучит рядом, а не из кристалла:

— Подтверждаю. Я носил клинок и доспех, не зная происхождения кристаллов. После раскрытия записей отдал ядро, чтобы остановить извлечение у детей.

Он не оправдывается. Военный канал принимает признание бывшего генерала вместе с остальными документами.

Третья пластина раскрывает приказы Эверта. Его подпись стоит под дозировками лекарств, временем извлечения и требованием заранее записывать младенцев умершими. Следом идут договоры Совета: суммы, даты, печати. Я называю номера документов и партий, оставляя выводы тем, кто их слышит. Офицеры на линии сами сверяют их с ведомостями.

— Восточный перевал подтверждает получение партии М-2, — говорит один.

Другой голос, старше и хриплее, сообщает, что на складе Северных ворот до сих пор лежит пустая тара с тем же номером. Потом откликается третий гарнизон. В эфире больше нельзя вернуть одну удобную версию событий: слишком много людей держат совпадающие части.

За боковой дверью скрежещет металл.

Я оборачиваюсь. Решётка служебного канала, которую я считала тупиком, медленно поднимается. Из тёмного прохода льётся вода, вместе с ней в зал входит Кассандра. Подол серого платья промок до колен, в руке она держит короткий военный клинок. Видимо, боковая лестница вывела её к дренажной галерее.

— Отключи передачу, — требует она. Голос уже не похож на тот, которым она обращалась к гарнизонам. — Ты не представляешь, сколько людей падёт, когда армия начнёт искать виновных внутри себя.

Военный кристалл продолжает гореть. Кассандра замечает это поздно. Её слова уже уходят к маякам вместе с плеском воды и нашим дыханием.

Я намеренно не выключаю связь.

— Вы приказали Торвену уничтожить нижний уровень, — говорю я, вставляя последнюю запись. — Вы знали о трёх кристаллах до рождения моих детей. Скажите армии, какая часть здесь неверна.

Она идёт ко мне, не торопясь. Вода мешает шагам, но клинок держит уверенно.

— Армии нужна граница, а не твои имена. Эверт был заменим. Торвен тоже. Даже я могла уйти, если бы система продолжала работать. Ты уничтожила возможность договориться.

Аларик пытается встать со стола. Провод сразу отходит от золотого канала, и несколько огней на кристалле гаснут. Я останавливаю его ладонью.

— Держи связь.

Кассандра видит, что он не может одновременно удерживать передачу и закрыть меня. На её лице появляется прежняя уверенность. Она ускоряет шаг.

Я захлопываю крышку третьей памяти и толкаю ящик с документами на верхнюю полку, куда вода пока не достаёт. Кассандра замахивается по архивной пластине. Я подставляю металлическую крышку; удар сбивает меня с ног, холодная вода принимает вес и сразу пропитывает платье.

Клинок выскальзывает с крышки. Кассандра поднимает его снова и встаёт надо мной.

За её плечом военный кристалл продолжает передавать всё.

Кассандра заносит клинок над моей грудью.

Глава 27. Последний выбор Аларика

Глава 27. Последний выбор Аларика

Клинок идёт вниз, и в воде дрожит его серебряное отражение. Я успеваю подтянуть колено, собираясь ударить Кассандру в запястье, но за моей спиной с грохотом падает медная педаль связи.

Аларик приходит в себя рывком. Ещё мгновение назад он лежал, прижавшись плечом к столу, и не реагировал на мой голос; теперь отталкивается от края обеими руками. Провод выскальзывает из ослабевших пальцев, последние огни на военном кристалле гаснут, а он оказывается между мной и клинком.

Удар приходится ему под плечо. Аларик качается, словно всё ещё ждёт, что тело станет драконьим и выдержит больше человеческого. Потом тяжело опускается на одно колено. На светлой рубашке быстро расползается тёмное пятно.

— Ты всё-таки выбрал её, — выдыхает Кассандра. В голосе нет торжества; она смотрит на племянника так, будто он испортил вещь, которой она распоряжалась много лет. — Даже после того, что она сделала с тобой.

Аларик прижимает ладонь к боку и пытается подняться. Я не позволяю ему закрыть меня второй раз: перекатываюсь к стене, бью пяткой по аварийной скобе и запускаю служебную дверь. Металлическая решётка начинает опускаться за спиной Кассандры, отрезая ей путь к дренажной галерее.

Она оборачивается на звук. Этого хватает, чтобы я подхватила плавающую крышку архивного ящика и ударила ребром по её кисти. Клинок выскальзывает, ударяется о камень, но Кассандра успевает наступить на рукоять и не даёт мне забрать оружие.

— Мирель, отойди, — хрипло требует Аларик, пытаясь снова встать.

Я прижимаю ладонью сложенный шарф к его ране и заставляю самого удерживать ткань. Под пальцами пульс ровный, но слишком быстрый. Рана не выглядит смертельной, если сейчас остановить кровотечение и не позволить ему снова изображать из себя щит.

— Дави сюда. Обеими руками, — говорю я. — И останься на месте хотя бы один раз в жизни, когда тебе это приказали.

Он хочет возразить, однако пальцы уже слабеют. Аларик смотрит на тёмное пятно, будто впервые видит, как быстро человеческое тело напоминает о своих пределах, и всё-таки выполняет просьбу.

Кассандра дёргает клинок из-под сапога. Решётка за ней опускается лишь до половины и замирает: в зубчатый механизм попал обломок камня. Если дверь снова поднимется, она уйдёт раньше, чем Рейн пробьётся через завал.

Я хватаю длинный архивный штырь, вставляю его между зубьями и наваливаюсь всем весом. Металл скрежещет, решётка опускается ещё на ладонь и застывает. Выход теперь слишком низок, чтобы Кассандра прошла, не бросив оружие и не поползла по воде.

Она замечает, что я отрезала ей путь,