Иллюзия падения - Лия Аструм

запретить. Отменить. Внести в законопроект, как преступление против мужчин, – еле уловимо мажет языком по мочке уха, а у меня, как у фаворитки квартала красных фонарей, зудит между ног от одного его дыхания. – Посмотри на них, – неопределенно машет рукой куда-то в сторону. – Видишь их жадные взгляды? Я не удивлюсь, увидев лужи восторга под их стульями.

Плевать на остальных, меня волнует другое: в баре куча народу, и Лейквуд известен всем, но он не прячет меня под столом, открыто проявляет симпатию. Это раздувает мое женское эго до размеров планеты.

– Я что, по-твоему, Елена Троянская8[1]? – не изменяю себе. Никогда. Как бы ни таяла внутри от неприкрытого восхищения в глазах Эвана. Как бы он ни был щедр на комплименты, полного доверия все еще нет. Но есть многое другое.

– К черту Троянскую. Ты – мой очень развратный кусочек рая, – полностью убивает расстояние между нами. Стоит настолько близко, что я чувствую пряжку ремня, впившуюся мне в кожу.

Поворачиваю к нему голову.

– Больше не снимаешь напряжение с той симпатичной блондинкой? – не могу промолчать, бесит, что та девка жива и дышит. Одним воздухом. С нами. С ним.

Эван сводит брови к переносице, соображая, о ком идет речь.

– Стейси?

Тут же отстраняюсь и, словно щитом, воинственно прижимаю меню к груди.

– Считаешь ее симпатичной?

Лейквуд быстро обмозговывает свой фееричный прокол и плавит губы в дерзкой ухмылке. С цепким сексуальным прищуром чуть склоняет голову, разогревает чисто взглядом.

– Уже – нет.

Лучший ответ в щекотливой ситуации, и я могла бы вдоволь насладиться его быстрой капитуляцией, но нетерпеливые движения Стэна, означающие “какого хрена ты там обжимаешься”, не дают мне разогнаться на полную катушку в заплыве на дорожке “ревность”. Потому делаю постное лицо и лаконично без излишеств сообщаю:

– Ваш заказ будет готов в течение двадцати минут.

Хочу эффектно развернуться, долбануть Эвана по лицу хвостом, но давлю в себе это желание, потому что за последние недели, которые мы провели как влюбленная парочка дураков, я много наблюдала и пришла к выводу, что все-таки какая-то проблема с моей шевелюрой у него имеется. И не только с ней.

Он маниакально избегает любых загрязнений, а жирный соус пиццы, которым я по неосторожности замазала его белую футболку, породил на его лице такой невербальный перфоманс, что я реально думала вызвать скорую, стоя возле двери туалета, за которой он провел не меньше пятнадцати минут. Конечно, мне безумно хотелось выпытать у него каждый нюанс фобии, но симптомы походили не на банальную брезгливость, а на некое расстройство, и я стоически натаскивала собственное самообладание, ожидая дня, когда Лейквуд все расскажет сам.

Передаю заказ в бар и, стрельнув сигарету у одного из официантов, иду к запасному выходу. Затягиваюсь и, запрокинув голову, выдыхаю плотную струю дыма в небо, продолжая работать над проектом “Плюсы и минусы золотого мальчика Хартфорда”.

Я привыкла, что такие, как Эван, – потребители, и его друг – явное тому доказательство. Но Лейквуд изо дня в день отдавал и ничего не требовал взамен, намеренно или все же неосознанно ластиком стирая каждый из моих страхов. Возвращался вновь и вновь и исполнял каждое из обещаний: неподъемная корзина ландышей для Ливи, починенная кофемашина, вместо новой, с которой я выперла его за дверь одни ранним утром, и необходимые блистеры для моей мамы. Я узнала, что он отдал их ей в обход меня. Сначала злилась, но, поразмыслив, успокоилась и искренне поблагодарила.

Эван добился восхищения моей лояльной половины семьи. А самое главное – моего уважения. Даже Ник стал к нему добрее, и сегодня утром я собственными глазами видела, как они стояли на нашем крыльце и над чем-то ржали.

Учитывая происхождение Лейквуда, я искренне была убеждена, что нам не по пути. Я думала, мальчику скучно, но чуть не завизжала от восторга, узнав, что этот “мальчик” прекратил все встречи со Стейси. Перегидрольная девка из зоомагазина очень неблагоразумно решила выяснить со мной отношения, за что тут же была подвергнута моему самому ухищрённому словарному запасу. Но и без ее глупой истерики я верила, что у него никого нет. Карие глаза, изо дня в день полыхающие голодом, не могли врать. Наверное, именно тогда, кружа по комнате в глупом вальсе, как принцесса Диснея, я поняла, что попалась. Подсела на иглу Эвана Лейквуда. Я стала ждать наших встреч. Стала скучать. Больше смеяться и сильнее расстраиваться, если у него менялись планы.

И если я – кусочек развратного рая, то Эван – целый архипелаг. Архипелаг гребаной противоречивой похоти. В нем нет той животной энергии альфа-самца, огромных мускул и татуировок до задницы. Но от него гигантскими цунами расходятся уверенность, решимость, непоколебимость. Лейквуда не цепляют грубость, насмешки или угрозы. Он до безобразия самовлюблен. Знает себе цену и умеет дозированно быть разным: шутливым, спокойным, понимающим, заразительно веселым и смелым. Эван даже двигается как-то по-особенному. Неторопливо поправляет солнечные очки, развязно щурится и лениво перебирает пальцами по рулю, широко расставив ноги, между которыми мне не раз хотелось опуститься. Да он даже дышит по-другому – с порционным теплом, вкусом, запахом. Искушенно и терпко.

Всегда выглядит как пятьсот евро: новенькое, аппетитно хрустящее. И это евро не хочется прятать в кармане. На него хочется смотреть, трогать…

А лучше всего трахать.

И здесь начиналось удивительное.

Если я думала, что мне придется отбиваться от его сексуальных домогательств, то я сильно ошиблась. Он не переходит грань, деликатничает и тем самым еще больше притягивает меня к себе.

– Будь осторожна, Ариэль, у богатеньких мальчиков особенные развлечения. Его поведение меня напрягает. Что если он поспорил на тебя?

Под треск табака делаю еще одну затяжку и, прикрыв глаза, медленно опустошаю легкие. Мне тихо. Спокойно. И я хотела бы, чтобы так и оставалось, но фраза, неосторожно брошенная Руб два дня назад, уже в который раз бесцеремонно нарушает мой медитирующий баланс.

Ненавижу недосказанность и сопутствующее ей дерьмо. Люблю выяснять на месте, потому откидываю догоревший фильтр в мусорный бак и, сделав глубокий успокаивающий вдох, набираю Эвану короткое сообщение:

“Через два часа. Крыша Трамбулл-стрит 1650”.

Глава 10

Одиннадцать лет назад. Штат Коннектикут. Хартфорд

Ариэль

Щурясь от порывов ветра, неотрывно изучаю Лейквуда. Тщательно сканирую, желая пробраться внутрь его головы, разобрать до молекул. Найти ошибку в сложном коде. Но не выходит. Безукоризненный. Какой-то недосягаемый. С