Иллюзия падения - Лия Аструм

– Оставь.

Эван сильно напряжен, до одурения возбужден. А от глаз чудовищно пронзительных становится не по себе.

– Пожалуйста, – просит вкрадчиво. Чуть задушено.

Ладонью ощущаю его бешено скачущее сердце и на какой-то миг теряюсь. Пальцы, ласкающие мои соски деревенеют, а на красивое лицо наползает тень неуверенности, напитывая густую радужку неподдельным страхом. Кажется, еще секунда, и он отшвырнет меня от себя.

Ну уж нет, красавчик. Ты не испортишь наш первый раз. С остальным мы разберемся после.

Склоняюсь над Лейквудом и, осторожно подхватив края гладкой ленты, натягиваю ему на глаза. Не встретив сопротивления, вжимаюсь губами в его щеку.

– Не думай, Эван. Просто чувствуй.

Стиснув пальцами подбородок Лейквуда, с силой вдавливаю его голову в мат и больно кусаю за кадык. Фанатично прокладываю языком мокрую дорожку по его шее и снова кусаю. Мщу за непонимание, за секреты. Наказываю за собственное подчинение, желая подчинить в ответ.

Сомневаюсь в правильности своих действий, страшась навредить, но когда Эван резко вздёргивает бедра, загоняя в меня на всю длину член, я всхлипываю теряясь в ощущениях.

Нас срывает одновременно. Лейквуд голодно вылизывает мой рот, до горящих пятен стискивает ягодицы и сорвано дышит. Оглаживает меня руками. То жадно, то ласково.

Я не перестаю двигаться. Набираю аномальную скорость, усиливая трение наших тел. Не отрываясь взглядом от раскрасневшихся щек Эвана, напряженных мышц лица и влажных, прилипших ко лбу волос. Жаль, я не вижу его глаз. Но я могу их представить: темные, глубокие, сжирающие последний кусочек рассудка. Именно с этой мыслью я сильно сжимаюсь вокруг его члена. Эван издает утробный стон, грубо впивается пальцами мне в бедра и, откинув голову, кончает. Дрожит всем телом, подается навстречу утихающему ритму, нагоняя добегающие спазмы экстаза. Каждый рваный хрип я ловлю саднящими губами, глубоко целую его и неспешной цепочкой спускаюсь вниз по пульсирующей на шее голубой вене.

Стаскиваю с Лейквуда повязку и, расставив локти по обе стороны от его головы, смотрю в карие глаза, чуть влажные с отблесками вечернего звёздного неба. Потрясающе красивые и счастливые.

– Прости, не сдержался, – извиняется он, а мне хочется обернуться. В поиске своего гребанного сердца.

– Оргазм не там, – киваю вниз на наши слипшиеся тела. – Он – здесь, – прикладываю палец к виску и, получив взамен невероятно обворожительную улыбку, хочу разрыдаться от шторма чувства.

– В прошлом году я летал в Бразилию. Мы были в нескольких городах, но мне запомнился один. Атмосферный. Жаркий. Страстный. У него неповторимый цвет, – шепчет Лейквуд.

Касается уголка моего глаза, задевая крайние ресницы, вынуждает слезливо моргать и внимательно слушать его, а не зов своего уставшего, но все еще чертовски голодного тела.

– У него неповторимый вкус, – тянет носом наш смешанный соленый запах. – Он яркий. Непредсказуемый. Уникальный. Как ты, Ариэль.

Эван мажет носом по моему мокрому лбу и нежно целует в щеку.

– Ты – мое Рио-де-Жанейро.

Глава 11

Настоящее время. Нью-Йорк

Ариэль

– Ари, прости, что не перезвонила! Я не подумала, что на новой локации не будет связи! – Ливи виновато тараторит мне в трубку. – А еще идиот Скотт взял мой мобильник и забыл, куда положил. Искали три часа! В общем… Скажи, что ты на меня не злишься!

Мне жизненно необходимо слышать голос сестры хотя бы раз в день. Но поскольку Лив не знает причин моей маниакальной привычки, она не особо утруждала себя звонками, свалив с друзьями на четыре дня в пустыню. Это время стало для меня пыткой. Я терроризировала Лаи до тех пор, пока он не сдался и не связался через спутниковый телефон с парнями, приставленными к ней для охраны.

– Злюсь, но не сильно. Где ты сейчас? – говорю ровно, тщательно маскируя высшую степень своей паранойи.

– Дома.

Огромный особняк Фелдмана в Абу-Даби, окруженный каменной стеной, словно дворец императора, никогда не был и не станет нашим домом.

– Зен сказал, что мой день рождения мы отметим в Нью-Йорке, это правда? – с надеждой любопытствует сестра.

– Да, Лив. Я хочу организовать праздник в Риверсайд Парк прямо на берегу Гудзона. Тебе понравится, там очень красиво.

А еще можно быстро переплыть реку.

– Звучит круто! Ты уже знаешь, что Зен мне пообещал?

Ее восторг мне совсем не нравится.

– Ferrari! – оглушительно орет она. – Представляешь?! Я буду ездить на Ferrari! Господи, у тебя охрененный муж, Ари! Надеюсь, у меня будет такой же.

Только через мой труп.

– Тебе еще рано об этом думать, – грубо отрезаю я, не комментируя подарок. Ублюдок знает, как поразить подростка.

Лив покладисто соглашается. Без умолку трещит о дюне Аль-Васл, верблюжьих фермах и пустыне Руб-эль-Хали, в которой из-за экстремальной температуры в пятьдесят градусов она получила солнечный удар. О предстоящих выпускных экзаменах, слишком требовательном преподавателе арабского и плавании, которым она начала заниматься совсем недавно. Хватаю каждое слово и не могу избавиться от давящего чувства вины.

Совсем скоро я заберу у нее все. Ради… ради лучшей жизни.

– Ты должна увидеть Дюны Аль-Гаджар! Они меняют цвет в зависимости от времени суток! – упивается восхищением Ливи. – Я пришлю тебе фотки!

– Это какое-то фотопроклятье, – показушно вздыхаю я. – Сначала Руби мучала меня своим семейным архивом, теперь ты.

Сестра заразительно смеется, а мне в бедро прилетает недовольный тычок подруги, сидящей со мной рядом на заднем сидении такси.

Еще пять минут слушаю упоенные писки Лив и, строго наказав ей позвонить мне завтра утром, нехотя заканчиваю диалог, как и всегда, на тоскливой ноте.

Рефлексия. Она всегда наступает после разговора с сестрой. Мой мозг устроен так: чтобы достичь дзэна, мне нужно вычленить самый худший исход развития событий, а затем способ его преодоления. Но уравнение состоит как раз в том, что этот исход непреодолим. В случае прокола меня ожидает клетка, единственным гостем которой будет член Фелдмана. А Ливи… Мне страшно даже думать об этом. Моя участь в разы милосерднее.

– Все в порядке? – озабоченно спрашивает Руб.

Нет.

– В полном, – вру я и, проигнорировав ее встревоженный взгляд, рассматриваю сверкающие за стеклом ночные баннеры и рекламные щиты.

Наша невинная беседа с Найт за бутылкой шампанского и просмотром свадебных фото закончилась ровно в