Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

— Вижу, — голос Хаггара доносится будто издалека, и я с трудом возвращаюсь в реальность лаборатории, открывая глаза и чувствуя, как дрожат руки. — Вижу по твоему лицу. Чувствуешь.

— Что это было? — шепчу я.

— Твоя земля, — отвечает он просто. — Ты чувствуешь связь с ней, не училась, а просто чувствуешь. Это дар крови, Ард, или как тебя там на самом деле зовут.

Я смотрю на него с ужасом, но он только отмахивается.

— Не трясись, я никому не скажу, моё дело учить, а учить тебя одно удовольствие, потому что таких, как ты, я за всю жизнь не встречал.

Он подходит к шкафу, достаёт ещё несколько образцов и выкладывает передо мной.

— Теперь попробуем другое, не просто слушать, а различать. Каждый камень хранит память о том, где лежал, что видел, через что прошёл, и твоя задача не просто слиться, а понять, откуда он, из гор, с равнины, с речного дна, сколько ему лет и через чьи руки проходил.

— Я не умею, — вырывается у меня.

— Научишься, — он смотрит на меня в упор. — Ты умеешь больше, чем думаешь, просто не знала об этом раньше, а теперь знаешь и будешь учиться.

— С чего начать? — спрашиваю я коротко, разглядывая камни перед собой.

— С любого, — пожимает плечами Хаггар. — Они все твои, у тебя теперь есть всё время мира, полный доступ к лаборатории и я в качестве личного наставника. Да ещё и благодаря тебе мы скоро уедем отсюда, так что давай, Ард, удиви меня.

Я протягиваю руку к первому камню, закрываю глаза, и мир вокруг исчезает.

Глава 40

Я протягиваю руку к первому камню, закрываю глаза и мир вокруг исчезает.

Сначала исчезает звук, потом исчезает свет, потом исчезает ощущение собственного тела, и я остаюсь одна в бесконечной пустоте, но пустота эта не страшит, потому что через мгновение она начинает заполняться. Сначала появляется ветер, холодный, пронизывающий до костей, но при этом странно родной, будто я знала его всегда, просто забыла. Потом появляется запах — хвоя, снег, какая-то терпкая трава, которую я не могу опознать, но от которой щемит в груди. Потом появляется свет, серый, предрассветный, и я понимаю, что стою на склоне горы.

Я смотрю вниз и вижу долину, покрытую густым лесом, вижу извилистую реку, сверкающую в утренних лучах, вижу далёкие вершины, уходящие в облака. Ветер треплет мои волосы, и я чувствую, как он проникает в каждую клетку, наполняет лёгкие, вытесняет всё чужое, всё лишнее, всё, что не я.

Я делаю шаг и чувствую под ногами не просто камень, а что-то живое, дышащее в такт со мной. Земля здесь пахнет по-особенному, она пахнет домом, хотя я никогда не была в этих горах, никогда не видела эту долину, никогда не вдыхала этот воздух.

Я делаю ещё шаг и вдруг понимаю, что не одна. Где-то далеко, почти на самой вершине соседнего пика, стоит человек. Я не вижу его лица, не вижу одежды, только силуэт, но почему-то точно знаю, что он смотрит на меня. Он стоит неподвижно, и ветер бьёт в его спину, и время течёт мимо него, не касаясь.

Я хочу закричать, хочу спросить, кто он, но голос пропадает, и я просто стою и смотрю, как он медленно поднимает руку в приветственном жесте. А потом он исчезает, тает в утреннем свете, и я остаюсь одна на этом склоне, с ветром, с горами, с этой невероятной, всепоглощающей тишиной.

Я опускаюсь на колени и касаюсь земли рукой. Она тёплая, несмотря на холодный ветер, и я чувствую, как от неё идёт сила, огромная, древняя, не знающая границ. Она вливается в меня через пальцы, через ладони, через запястья, растекается по всему телу, и я чувствую, как что-то внутри меня просыпается, расправляет крылья, тянется навстречу этой земле.

Я закрываю глаза и просто слушаю. Слушаю, как дышит земля, как шепчутся камни, как поёт ветер в ущельях. И в этом многоголосье я вдруг отчётливо слышу одно слово, произнесённое тысячами голосов сразу:

— Добро пожаловать домой.

Я открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо Хаггара. Я сижу в лаборатории, вцепившись в камень побелевшими пальцами, и по щекам текут слёзы, хотя я не плачу.

— Ард? — голос Хаггара звучит глухо, будто издалека. — Ты как?

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается только хрип. Камень в моей руке всё ещё тёплый, всё ещё живой, и я не хочу его отпускать, потому что боюсь, что вместе с ним исчезнет и то, что я только что видела.

— Я была там, — шепчу я наконец. — В горах. Я чувствовала землю. Она говорила со мной.

Хаггар смотрит на меня долго, очень долго, потом переводит взгляд на камень в моей руке и медленно кивает.

— Бывает, — говорит он тихо. — Очень редко, но бывает. Некоторые камни хранят память места. Если кровь человека связана с этим местом, камень может показать.

Я смотрю на него непонимающе.

— Моя кровь связана с этими горами?

Хаггар пожимает плечами.

— Ты сама сказала — сирота из северных провинций. Горы Анрих — это север. Может, твои корни оттуда.

Он не спрашивает, он просто предполагает, и я благодарна ему за эту осторожность.

— Отдохни сегодня, — говорит он. — Завтра продолжим. И камень оставь себе. Похоже, он твой.

Я киваю, прячу камень в карман и на ватных ногах выхожу из лаборатории.

Я бреду по коридору, сжимая камень в кармане, и никак не могу прийти в себя после того, что случилось. Горы, ветер, земля под пальцами, это странное чувство возвращения домой — всё это до сих пор пульсирует где-то в груди, не желая отпускать.

— Ард!

Голос Кии выдергивает меня из оцепенения. Она выскакивает из-за поворота, запыхавшаяся, с растрепавшимися волосами, и хватает меня за руку.

— Ты где была? Я тебя обыскалась! Тебя магистр Гронда ищет, говорит, срочно!

Я смотрю на неё и с трудом возвращаюсь в реальность академии, в её вечную суету, шепотки и бесконечные распоряжения.

— Зачем?

— Не знаю, — Кия пожимает плечами. — Сказала, как освободишься от Хаггара, сразу к ней. Что-то про документы и про то, что всё утвердили.

Документы. Освобождение от занятий. Новая жизнь, к которой я никак не могу привыкнуть.

— Ладно, — вздыхаю я. — Схожу.

Кия смотрит на меня с любопытством, но вопросов не задаёт, только машет на