Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

— Ты его женщина. И он использует власть, чтобы обеспечить тебе привилегии.

— Это не так, — вырывается у меня само собой. Я чувствую, как щёки заливает краской, и понимаю, что она этого и добивалась.

— О, — Элис откидывается назад, её улыбка становится шире. — Значит, это неправда? Канцлер не делал тебе предложения? Или, может быть, ты отказалась?

Тишина вокруг становится абсолютной.

Я молчу. Потому что не могу сказать правду. Потому что любое моё слово она перевернёт и использует против меня.

— Так я и думала, — заключает Элис, встаёт, поправляя юбку. — Кстати, поздравляю с помолвкой. Надеюсь, канцлер обеспечит тебе достойное содержание. Говорят, у северных поместий суровый климат, но для таких, как ты, главное ведь крыша над головой, верно?

Она уходит, а я остаюсь сидеть под сотней взглядов, вцепившись в край стола так, что костяшки пальцев белеют.

— Не слушай её, — шепчет кто-то слева. Я даже не заметила, как Кия подсела. — Она просто завидует. Все знают, что она метила в фаворитки канцлера ещё с прошлого года.

Глава 35

Возвращаясь после завтрака по коридорам, я чувствую, что вокруг меня все шепчутся, но осторожно, словно ещё не уверены в разрастающихся с поразительной скоростью новых слухах обо мне. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, давая себе минуты тишины, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Пальцы дрожат. Я сжимаю их и разжимаю, пытаясь успокоиться.

Она метила в фаворитки канцлера. Кия сказала это почти между прочим, но теперь слова ложатся в картину идеально. Годы безупречной учёбы, безупречного поведения, безупречной внешности и всё ради того, чтобы однажды он обратил на неё внимание. А вместо этого он замечает меня. Безродную, появившуюся из ниоткуда, с даром, который только начал просыпаться.

И тогда появляется Варрад.

Он не может действовать открыто, но Элис становится идеальным инструментом. Умная, талантливая, обиженная до глубины души. Ей даже не нужно объяснять, зачем травить меня. Она сама найдёт тысячу причин, сама поверит в каждую из них.

Я отхожу от двери и смотрю в окно на внутренний двор, где кипит обычная академическая жизнь — ученики спешат на занятия, магистры проходят с важным видом. Никто не знает, что я здесь стою и собираю по кусочкам картину собственной жизни, в которой оказалось слишком много игроков.

Стук в дверь обрывает мысль.

— Марианна! — голос Кии, запыхавшийся, взволнованный. — Ты здесь? Там такое!

Я открываю. Кия влетает в комнату, щёки горят, глаза блестят.

— Элис записалась на показательное выступление в Большом зале. Говорят, хочет продемонстрировать новый уровень контроля перед аттестационной комиссией. — Она переводит дух, хватает меня за руку. — И тебя вызывают. Всех старших учениц. Присутствие обязательно.

— Меня тоже обязательно? — переспрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Кия отводит взгляд.

В Большом зале яблоку негде упасть. Здесь не только старшие ученики, но и младшие жмутся у стен, даже несколько магистров замерли в тени колонн. Элис стоит в центре круга, безупречная, как фарфоровая статуэтка, и её камни парят в воздухе с ленивой грацией сытых хищников.

Я занимаю место у дальней стены, откуда открывается хороший обзор и где можно оставаться незаметной — по крайней мере, я на это надеюсь.

Элис демонстрирует сложнейшие связки, её камни описывают немыслимые траектории, сталкиваются и расходятся, не теряя скорости. Публика заворожённо выдыхает, магистр Гронда, наблюдающая с возвышения, одобрительно кивает.

Представление длится полчаса. А потом Элис медленно опускает камни на постамент, поворачивается, и её взгляд находит меня мгновенно, безошибочно, как стрелка компаса находит север.

— Магистр Гронда, — её голос звенит в наступившей тишине. — Я хочу воспользоваться правом на вызов. Древняя традиция академии, позволяющая ученице бросить вызов тому, кого она считает недостойной обучаться в этих стенах.

Воздух в зале становится гуще. Кто-то ахает, кто-то замирает с открытым ртом. А я уже понимаю, к чему она клонит.

— Называю имя, — Элис делает паузу, смакуя каждую секунду. — Марианна Ард.

Тишина взрывается гулом, и я чувствую на себе сотни взглядов. Гронда медленно поднимается со своего места, её лицо непроницаемо.

— Ученица Вейн, вы осознаёте последствия? Вызов принимается только в том случае, если обе стороны согласны на магическую дуэль.

— Осознаю, — улыбается Элис. — Поэтому я выберу то, что мы совсем недавно проходили все вместе.

Гронда поворачивается ко мне.

— Ученица Ард. Вы имеете право отказаться.

Она знает, что я новичок, что у меня за плечами всего пара недель занятий с Хаггаром и вчерашнее удержание четвёртого камня. Против её десяти лет безупречной репутации.

Наверняка эта уловка, которую Варрад подсказал ей.

— Я принимаю вызов, — говорю я уверенно.

Гул голосов становится оглушительным. Гронда поднимает руку, призывая к тишине.

— Условия, — чеканит она. — Дуэль проводится до разрушения фокуса соперника. Разрешены только техники прямой геомантии, запрещены физические атаки и магия вне специализации. Нарушение и любую из вас ждёт немедленная дисквалификация.

Элис улыбается.

— Я согласна.

Я киваю.

Нам выдают одинаковые фокус-камни — небольшие сланцевые плитки, почти прозрачные на срезе. Я беру свой в ладони, чувствуя холод, чувствительность этого идеального проводника для атаки.

И для защиты.

Я закрываю глаза всего на секунду, слыша шёпот вокруг, о том, что это жалкое зрелище. Все ведь знают, как Элис искусна. К тому же ей нужно ещё и блеснуть перед комиссией, обойдя девушку с редким даром, которая уже у всех на слуху.

— Начинайте, — командует Гронда.

Элис не тратит время на прелюдии. Её камень взлетает ввысь, и воздух вокруг него начинает дрожать от напряжения.

Волна чужой магии бьёт в мой камень.

Глава 36

Это почти то же самое, что делал Хаггар на наших занятиях. Почти.

Но Хаггар учил меня не отражать и не бороться, он учил меня уходить глубже.

Я не сопротивляюсь напору, позволяя ему быть, признаю его существование и скольжу в сторону, в самую сердцевину камня, в его непоколебимое ядро. Обвиваюсь вокруг него, сливаюсь с его песней, становлюсь ею.

Мой камень вздрагивает, по его поверхности пробегает рябь. Элис усиливает давление, её глаза сужаются, на лбу выступает испарина.

Камень молчит.

Он не трескается и не рассыпается, просто плывёт в воздухе, спокойный и равнодушный, как скала, о которую разбиваются волны.

— Что… — выдыхает кто-то из старшекурсников.

Элис атакует снова и снова, её камень мечется вокруг моего, пытаясь пробить брешь, но я чувствую каждую попытку и каждый раз ухожу глубже, в ту самую тихую зону, где нет ни гнева, ни страха, ни её голоса.

Только камень. Только песня. Только я.

— Время, — объявляет