Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

Камень под моей ладонью остаётся ровным, спокойным. Хаггар прекращает воздействие.

— Хорошо. Очень хорошо, Ард. Освоили за день то, чему некоторые учатся десять лет. Но это всё равно основа. Теперь вам нужно научиться делать это быстро, на лету. Чтобы никакая остаточная магия не застала вас врасплох. Урок окончен. Завтра продолжим.

Глава 31

Элис, Варрад и пропавшая стража всё никак не выходят у меня из головы.

Мысли отказываются складываться в логические цепочки, зато чувства накатывают с пугающей ясностью. Это гложущее ощущение слежки. Глухая злость на ту сладкую, притворную жалость в голосе Элис. И холодок от понимания, что взрыв был лишь первым актом какого-то чужого спектакля.

Ночью в комнате на меня давит тишина. Я стираю с рук запах камня и пыли, но не могу стряхнуть с себя это напряжение, ведь оно будто впиталось в кожу, въелось в каждую частичку меня.

Когда я гашу свет и ложусь перед глазами вновь встаёт лицо Элис с её ядовитой, довольной улыбкой. Я сжимаю кулаки под одеялом, и по телу разливается жар чистой, нерастраченной ярости от её поступка.

А потом вдруг в памяти всплывают полные, яркие воспоминания тела в тесноте потайной комнаты. Шершавый камень стен, впивающийся в ладони. И его твёрдое тело, вставшее между мной и миром. Я снова чувствую, как он прижал меня к стене, удерживая абсолютной, неоспоримой уверенностью. Чувствую его дыхание на своей шее. Чувствую, как жар, исходивший от него, проникает сквозь одежду и согревает леденящий страх, растворяя дрожь в моих конечностях.

Я ворочаюсь на жёсткой кровати, и щёки горят. Стыдно. Неловко. Но тело помнит то, что разум пытается забыть: напряжение каждой мышцы его мощного торса, силу, с которой он держал, не причиняя боли.

Сон накатывает внезапно, стирая границы.

Мне снова тесно и душно. Давит невидимый груз, приковывая к постели. Я не могу двинуться, не могу вдохнуть полной грудью.

Его руки или только сонная грёза о них вновь держат мои запястья, и кожа под ними кажется обожжённой. Его вес придавливает бёдра, вытесняя воздух. Я задыхаюсь от этой всепоглощающей, неумолимой близости.

— Они играют в свои мелкие игры, — звучит голос прямо в сознании. — Они и не подозревают, что ты уже принадлежишь мне.

Призрак склоняется ниже, и его губы касаются того места на шее, где яростно стучит пульс.

Я просыпаюсь от собственного хриплого всхлипа, вырывающегося из пересохшего горла. Вскочив на кровати, дрожу мелкой дрожью. Комната холодна и пуста. Пальцы сами тянутся к шее, нащупывая несуществующие следы.

Я спускаюсь с кровати, подхожу к умывальнику и с силой плескаю в лицо ледяную воду. Она стекает по шее, но не может смыть смесь стыда, ярости и возбуждения. Ярость берёт верх.

Хватит. Хватит быть мишенью, пешкой, разменной монетой в чужих расчётах.

Я резко вытираю лицо краем простыни. Я не знаю, кто страшнее равнодушный Император, чьей волей двигаются все вокруг, или канцлер, чья помощь похожа на похищение. Не знаю, зачем Хаггар хранит мою тайну.

Но я знаю, что в следующий раз, когда Элис или кто-либо ещё попробует меня задеть, они получат ответ.

Утро встречает меня ледяным ветром с гор, пробирающимся в щели окна. Но внутри горит тот самый огонь, что разгорелся ночью.

Занятие по базовой кинетике проходит на открытой площадке в форме широкого каменного круга, вмурованного во внутренний двор академии. Нужно удерживать в воздухе несколько мелких камней, задавая им медленное круговое движение. Упражнение на концентрацию и тонкость контроля. У большинства учеников камушки дёргаются, падают. Мои, к удивлению магистра, зависают ровно и начинают плавно вращаться почти сразу. Я просто чувствую их вес, их инерцию, и не позволяю им упасть, помня слова мастера Хаггара о том, что в моём имени воздух всё равно будет брать верх над камнем, даже если я его сменю.

Именно тогда, переводя взгляд с камней на горизонт, я замечаю в высокой аркев глубокой тени силуэт Дэйнара. Он беседует с кем-то из старших магистров, жестом указывая на что-то в свитке. Но угол его плеч, поворот головы выдаёт, что его внимание приковано сюда, к кругу. Ко мне. Он здесь. Снова. В неурочное время, в месте, где ему, казалось бы, делать нечего.

Мои камни на мгновение вздрагивают, но я резко возвращаю фокус, заставив их вращаться ещё ровнее. Я не отвожу взгляда от своей работы, но кожей чувствую этот тяжёлый, изучающий взгляд.

После занятия, возвращаясь в крыло, я натыкаюсь на кучку младшекурсниц у колодца. Они азартно о чём-то шепчутся и замолкают, лишь увидев меня. Но я уже успеваю услышать обрывки: «…опять здесь, видели утром…», «…говорят, из-за неё…», «…жутко, он как тень…».

Я прохожу мимо, делая вид, что не слышала. Но слова врезаются в память.

В столовой за обедом атмосфера ещё явственнее. За соседним столом сидят старшие ученики те, кто готовится к посвящению в младшего мастера. Их разговор приглушён, но несётся ко мне обрывками, будто нарочно.

«…канцлер Эштар третий раз на этой неделе в стенах академии. Спрашивал у Хаггара о прогрессе новеньких групп…» 

«Прогресс? Он интересовался одной конкретной новенькой, и мы все это знаем. Зачем Верховному канцлеру вникать в успехи учеников?» 

«Может, присматривает себе перспективного геоманта на службу?» 

«В таком случае он бы говорил с Хаггаром в своём кабинете, а не приходил смотреть лично».

Я медленно ем свою похлёбку, стараясь, чтобы рука не дрожала. Так вот оно что. Он не просто следил за мной вчера. Он постоянно здесь.

Глава 32

На следующий день прямо перед вечерним занятием к моей комнате является тот самый офицер в алых акцентах.

— Ученица Ард. Его Величество требует вашего присутствия. Немедленно.

Сердце замирает, потом начинает колотиться так, что, кажется, его стук слышно в тишине коридора. Я механически поправляю платье, но дрожь в пальцах не унять.

Меня приводят в просторный кабинет, где гигантское окно впитывает бледный свет хмурого дня. Потрескивают поленья в камине, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

Император стоит у окна, спиной к комнате, его фигура чётко вырисовывается на фоне светлого неба. В кресле у камина, в позе хищной неги, развалился капитан Варрад. Его алый мундир выглядит словно свежая рана на сером камне интерьера. Он наблюдает за моим входом, и в его ледяных глазах вспыхивает знакомый, ленивый интерес словно к дичи, попавшей в поле зрения.