Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

class="p1">И третий стоит в глубине комнаты, у высокой этажерки с фолиантами, почти сливаясь с гобеленом, изображающим покорение горных кланов. Канцлер Дэйнар. Его присутствие ощущается кожей как перепад давления перед грозой, как тишина, гуще любого звука. Его внимание целиком принадлежит профилю Императора, а у меня появляется ощущение, будто только что был прерван разговор.

Я делаю безупречный реверанс, чувствуя, как в теле появляется дрожь.

— Встань, Марианна Ард, — раздаётся голос Императора и он оборачивается, медленно, пронзая меня взглядом янтарных глаз. — Мастер Хаггар представил подробный отчёт о твоих успехах. Необычайно быстрый прогресс. Особенно учитывая поздний старт.

В этой паузе скрывается пропасть. Я молчу, чувствуя, как взгляд Варрада ползёт по мне, выискивая малейшую трещину, слабину, страх.

— Такой природный дар — это большая редкость, — продолжает Рааз-Аштар, делая несколько шагов к массивному дубовому столу. — И как всякая редкость, требует особых условий для огранки. Академическая среда, при всех её достоинствах, переполнена отвлекающими факторами. — Его взгляд на мгновение, настолько краткое, что это можно принять за случайность, скользит в сторону Варрада.

Тот чуть подаётся вперёд, и его улыбка становится шире, но до глаз не доходит.

— Ваше Величество абсолютно прав. Концентрация — это основа могущества. Я бы предложил выделить для ценной ученицы отдельные, максимально защищённые покои здесь, в цитадели. Под постоянным наблюдением лучших сил гвардии. Чтобы никакие внешние влияния не могли помешать глубокому изучению её уникальных способностей.

Отдельные покои. Здесь. В эпицентре его власти. Под наблюдением его людей. Это не предложение. Это изящный приговор к вечному, комфортному заточению.

И тогда из тени звучит низкий, ровный голос, рассекающий натянутую тишину, как лезвие рассекает шёлк.

— Каменные стены цитадели — это худшее, что можно предложить геоманту. Ей нужна не изоляция, а связь. Земля под ногами, а не отшлифованный пол.

Дэйнар делает шаг вперёд, выходя из слияния с тенями в полосу трепещущего света от камина. Его тёмно-синий камзол поглощает свет, почти чернея. Он обращается к Императору.

— Мастер Хаггар ведущий специалист по резонансным полям и магма-тектонике. Его собственные исследования упёрлись в стену из-за отсутствия подходящего живого материала для наблюдений. Он уже полгода просит вернуться в свою мастерскую. Она расположена в моём северном поместье. У самых подножий Мглистых хребтов, на границе с бывшими землями Анрих.

Он делает паузу, давая этим словам осесть. Варрад замер, его изящная расслабленность испарилась.

— Там, — продолжает Дэйнар, и его голос обретает металлическую твёрдость, — энергия земли не искажена городской магией, не нарушена вековыми заклятьями. Она сильна, чиста и отзывчива. Это единственное место, где можно вести настоящие исследования. Где можно практиковаться на полную мощь, вместо изучения теории. Это идеальная кузница для такого дара.

Наконец, он поворачивает голову, и его взгляд находит меня.

— Там ей не придётся отвлекаться на взрывы в лабораториях, на шёпот в коридорах и политику в столовой. Только камень, горы и её собственный, неограниченный потенциал.

Воздух в кабинете становится густым, им тяжело дышать. Варрад медленно поднимается из кресла и вся его фигура теперь излучает сдерживаемую ярость, готовность к схватке.

— Верховный канцлер предлагает увезти уникальный, стратегически ценный имперский ресурс в свою личную вотчину? На самую окраину, на неспокойную границу? — Его бархатный голос стал шипящим. — Безопасность…

— Безопасность, — отрезает Дэйнар, так и не отводя взгляда от Императора, — будет обеспечена моими людьми. Людьми, которые уже доказали свою эффективность и, что важнее, абсолютную преданность имперским интересам. А не личным амбициям.

Император наблюдает за этим противостоянием, откинувшись на спинку своего кресла, и на его безупречном лице играет тень холодного, безразличного любопытства.

— Мастер Хаггар действительно неоднократно обращался с просьбами о возобновлении полевых работ, — размышляет он вслух, его пальцы бесшумно барабанят по столешнице из чёрного дерева. — Его доводы о чистоте энергетических линий в горных районах убедительны с научной точки зрения. А прогресс ученицы Ард под его началом и впрямь обнадёживает.

Затем он поворачивается ко мне. Его янтарные глаза теперь кажутся бездонными.

— Что скажешь ты, Марианна Ард? Академия даёт стабильность. Север — это возможность и риск. Готова ли ты променять относительный комфорт на суровость настоящей работы вдали от цитадели?

Я открываю рот, чувствуя, как пересыхает горло. Я должна сказать что-то о готовности служить, учиться, принести пользу. Но слова застревают. Весь кабинет, вся эта игра гигантов, давит на меня.

И тут Дэйнар говорит снова.

— Ваше Величество. Чтобы развеять любые, даже самые призрачные сомнения в чистоте моих намерений и обеспечить ученице не просто безопасность, но и безупречный, неоспоримый статус, я готов принять на себя высшую меру личной ответственности.

Он делает паузу. В этой паузе замирает огонь в камине, перестаёт течь время. Даже Варрад застывает.

Дэйнар выпрямляется во весь свой немалый рост, и его слова падают в гробовую тишину:

— Я готов взять Марианну Ард в жёны.

Глава 33

Тишина в кабинете становится звенящей, пока её не нарушает скрип паркета, когда капитан Варрад вскакивает. Я вижу, как алая ткань его мундира напрягается на плечах, как сжимаются пальцы в его белых перчатках.

— Это неслыханно, — обращается он к Императору, но я чувствую его колючий и яростный взгляд на себе, будто мужчина пытается прожечь во мне дыры. — Ваше Величество! Брачный союз с лицом столь неясного происхождения…

— Это называется гарантия, капитан, — даже не повысив тона, перебивает Дэйнар низким бархатным голосом. — Моя жена будет находиться под защитой моего дома, моего имени, и её преданность будет гарантирована моей головой.

Я чувствую как по спине бегут мурашки, перевожу взгляд на Императора, точно божество, снизошедшее посмотреть на театр смертных. Его мощная стать, его само присутствие в этом кабинете заставляют всё внутри меня сжиматься и замирать в почтительном, животном ужасе. Он великолепен и ужасен в этой мощи одновременно.

Его чёрные, как смоль, волосы сегодня не убраны в безупречный хвост, а свободными волнами ниспадают на плечи. Он поправляет прядь, откидывая её со лба небрежным, царственным жестом, но Варрад и Дэйнар замирают, становятся ещё внимательнее, будто ловят малейший намёк его воли.

Взгляд его янтарных глаз, медленный и всевидящий, скользит с Дэйнара на меня. Он останавливается на моём лице, и мне кажется, что он видит меня насквозь.

— Радикально, — произносит он, наконец, задумчиво. — В вашем духе, Верховный канцлер. Крайняя мера, демонстрирующая исключительную преданность делу.

Воздух в кабинете становится густым, словно сладкий сироп. Я не могу вдохнуть полной грудью, а когда он обращается ко мне и тогда всё остальное перестаёт существовать.

— Марианна Ард, что скажешь? — звучит вопрос, отражающий всю бездну его власти. — Твоё молчание