Поворот ненависти - Рамона Анка

Я выхожу из дома, и дождь хлещет меня по лицу, как пощечины.

Внутри я знаю только одно: неважно, сколько грязи в его прошлом, я всегда буду огнем, который сожжет любого, кто посмеет к ней прикоснуться.

24

Три недели спустя

Близнецы наконец-то уснули. Два крошечных, теплых, идеальных дыхания.

И я воспользовалась этим, чтобы хоть немного позаботиться о себе — впервые почти за месяц.

Пар еще поднимается над ванной, когда я встаю. Капля скользит от бедра к лодыжке, другая бежит по животу, всё еще чувствительному после родов. Я не прикрываюсь. Не хочу. Я хочу, чтобы они видели меня такой: обнаженной, живой, готовой. Я слишком долго была не у дел. Мне нужно снова почувствовать себя женщиной, а не только матерью.

Я тихо выхожу из комнаты с влажной кожей и прилипшими к спине волосами и нахожу их там, в гостиной.

Мои два проклятых греха.

Томас медленно поднимает взгляд, будто мир на его глазах только что умер и воскрес. Тревор же смотрит на меня всю — без стыда, без дыхания, без масок.

— Джун… — только и говорит он. Остальное — чистый голод.

Капли воды стекают между моих бедер, пока я подхожу ближе, и они следят за ними с жадностью зверей, которые слишком долго постились. Томас не дает мне даже закончить вдох: он хватает меня за бедро и усаживает на стол. Подходящее место, чтобы утолить его аппетит. Его пальцы скользят по коже моих плеч, затем между обнаженных бедер и тут же, без предупреждения, входят внутрь. Мое тело принадлежит ему — вот его послание.

Тревор кусает меня за шею сзади — сильно, слишком сильно, оставляя ту самую боль, которая прошивает позвоночник и зажигает меня изнутри.

— Ты так возбуждена, малышка, — рычит он мне в ухо. — Боже, Джун, ты думала об этом каждую ночь?

Я отвечаю сорванным стоном. Томас встает, берет меня за подбородок и заставляет смотреть на него, пока его пальцы трахают меня в медленном, злом ритме — будто он хочет наказать меня за то, что я так долго лишала его своего тела. Больше месяца. Я и не думала, что он продержится так долго.

— Скажи это, — приказывает он. — Скажи, что тебе нас не хватало.

— Мне вас не хватало, — шепчу я, задыхаясь. — Сделайте что-нибудь, прошу.

Тревор не ждет. Он быстро оказывается рядом с Томасом, который облизывает пальцы, испачканные в моих соках. Меня разворачивают в позу «раком» и наносят по ягодице такой удар, что я вижу искры. Он заламывает мне руку за спину. Я неподвижна, полностью в их власти. Я чувствую его дыхание вдоль моей спины, затем его рука раздвигает меня, позволяя каплям моей влаги падать на дерево.

Томас хватает меня за волосы, наматывает их на кулак и тянет голову назад, заставляя выгнуться дугой. Тревор меняет положение: теперь рука Томаса блокирует меня, а Трев входит в меня одним резким толчком.

Жарко.

Сильно.

Глубоко.

Стон вырывается из моего горла, пока стол вибрирует под моим телом. Томас целует меня так грязно, как только возможно, пока Тревор берет меня сзади так, будто ждал этого момента больше, чем саму жизнь.

— Черт, Джун, — хрипит он, его голос ломается, он звучит отчаянно. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало, как я грезил об этой киске, такой узкой и идеальной для моего члена.

Томас встает передо мной, всё еще крепко сжимая мои волосы. Моя рука снова заблокирована Тревором, который использует её как опору, чтобы входить в меня как можно глубже. Томас дарит мне одну из тех своих хищных улыбок, от которых я схожу с ума, свободной рукой расстегивает джинсы и достает член — твердый и готовый для моего рта.

— Дыши через меня, — приказывает он. — И позволь Тревору забрать остальное.

Его эрекция заполняет мой рот. Это слишком. Слишком много после такого долгого перерыва. Я — сплошной огонь и боль, наслаждение, голод и возбуждение.

Тревор ускоряется. Томас тянет меня за волосы, направляя на себя. Комната наполняется нашими стонами, ударами плоти о плоть и хрипами Томаса, пока я сосу ему.

Я чувствую, как руки Тревора сжимают мои бедра, чувствую, как он сдерживает рык, отправляя меня в ад каждым толчком. Свободной рукой я вцепляюсь в край стола, другой — помогаю себе на стволе Томаса. Я чувствую, как он напрягается, его движения становятся медленнее, будто он пытается оттянуть неизбежное.

Жар между моих бедер нарастает — цунами удовольствия, которое стягивается в ту самую сладкую точку, где Тревор пригвоздил меня последним глубоким толчком, разбивающим меня вдребезги. Я чувствую, как он дрожит так же сильно, как и я, пока его семя стекает по моим ногам.

Томас вынимает член из моего рта и кончает мне на лицо с удовлетворенным вздохом. Он проводит им по моим губам в недвусмысленном жесте, и я улыбаюсь, слизывая часть с хриплым стоном, чувствуя горьковатый вкус на языке.

Боже, как же мне этого не хватало.

Я понимаю, что руки меня больше не держат, и Томас вовремя подхватывает меня.

Тревор заговаривает первым — он всё еще тяжело дышит, всё еще твердый, всё еще готов.

— Джун… — шепчет он мне в спину. — Это было даже не начало.

Томас кусает меня за плечо.

— После сегодняшнего ты какое-то время не сможешь ходить.

25

Я желаю её каждую секунду. И теперь, когда она в моих руках, я не могу остановиться.

Мои пальцы впиваются в её кожу — всё еще влажную, теплую, живую, — и каждая её дрожь сводит меня с ума еще сильнее. Джун прижимается ко